Локки 4. Потомок бога

Вон только-только наши войска разбили орду хаоситов, пытавшихся взять Стену. Никто теперь точно не захочет идти в Пустошь. И так вроде неплохо живём. Сидят себе эти хаоситы за Стеной и пусть сидят. На кой шут нам эта Пустошь? Да и точно ли боги пустили в расход Маммону? Что-то я сомневаюсь. А вы что скажете, молодой человек?

Он посмотрел на меня в зеркало заднего вида, нисколько не стесняясь вести довольно крамольные речи.

— Пойдёт войско имперское в Пустошь, пойдёт, — усмехнулся я. — Ещё месяц-другой такой оголтелой пропаганды, да плюс расчеловечивание врага и приписывание ему всяких паскудств сделают своё дело. Граждане возненавидят хаоситов так, как никогда прежде. Хотя ради справедливости стоит сказать, что их есть за что ненавидеть.

— А вам-то откуда знать? — пренебрежительно хмыкнул он, пытаясь скрыть насмешку в голосе. — Вы что же, были за Стеной?

— А вы, любезный, уже забыли, куда мы едем? — иронично выдал я.

— Помню, помню, в академию стражей. Только вы уж не обижайтесь, но вся столица знает, что обучающиеся там стражи видели хаоситов максимум по телевизору.

Блин, а ведь он прав. Что-то я запамятовал, что местные стражи — это как парадный полк. Только перед видеокамерами и горазды маршировать.

— А я разве похож на того, кто видел хаоситов только по телевизору? — удивлённо вздёрнул я бровь.

Мужчина ещё раз посмотрел на моё отражение в зеркале заднего вида, разглядел шрамы на лице и нехотя буркнул:

— Не похожи.

— То-то и оно. Так уж вышло, что волею богинь судьбы меня на некоторое время занесло в местную академию стражей, а так-то я обучаюсь в Стражграде и за Стеной был не единожды. Моё имя Александр Громов. Можете, почитать обо мне в интернете.

— Обязательно почитаю, — заверил он меня, позволив себе мимолётную скептическую улыбку, и приторно-елейно добавил, словно взрослый, позволяющий отчаянно пыжащемуся ребёнку поведать о его детских геройствах: — И что вы видели за той Стеной? Расскажите, не стесняйтесь.

Я пожал плечами и поведал ему о своих приключениях в подземелье Маммоны, когда убил там жрицу.

Таксист выслушал меня, едва сдерживая широкую усмешку. Он явно не поверил мне, приняв за юного хвастуна. У него в глазах так и скакали бесенята с плакатами, на которых написано «Эх, заливает дворянчик, вот ведь фантазия»."

"Помимо всего прочего, смертного так и распирало желание поставить на место завравшегося дворянчика, то бишь меня. Сказать что-то вроде: «Ну, вы, конечно, и враль, господин. Никому не под силу в таком юном возрасте провернуть такие дела. Вы если врёте, то делайте это хотя бы правдоподобно». Но он в силу своего статуса мог лишь саркастично восхищаться. А сам-то небось уже думал, как станет с хохотом и шутками рассказывать домочадцам о клиенте-фантазёре.