Локки 4. Потомок бога

Хотя они были бесплотными, и я прекрасно проходил сквозь их тела, однако моя собственная тушка стремительно замерзала после каждого такого «прохода». Ежели так и дальше будет продолжаться, то велик шанс, что я просто погибну.

— Иди за мной, я помогу, — прошептал мне в ухо знакомый женский голос, переполненный волнением.

Ладонь переговорщицы схватила мою руку, и она потащила меня сквозь стражей, беря на себя основной удар мертвенного холода, испускаемого их телами.

Глава 26

Мы мчались по залитому тьмой залу. И мои ноги уже с трудом гнулись. Холод проморозил их чуть ли не до костей. Зубы же выстукивали незатейливый мотив, отдалённо похожий на похоронный марш. А кожа покрылась мелкими царапинами, нанесёнными стражами, которые словно начали сходить с ума, почувствовав запах крови. Они рычали, визжали и завывали, как самые породистые волки.

— Хреново твои собратья… борются… со своими инстинктами, — продребезжал я трясущимися от холода губами.

— Я бы на тебя посмотрела, если бы ты столько лет был на голодном пайке, а перед тобой лежал сочный кусок мяса, истекающий кровью. Достаточно протянуть руку и взять его, — выдала переговорщица подрагивающим голосом.

Она тоже страдала от холода, испускаемого бесплотными телами стражей.

— Твои родственнички… могут выйти… за пределы храма? — просипел я.

— Да, — однозначно ответила она.

— Плохая новость…

Громов-младший считал так же. Он уже вопил от страха, готовясь отправиться в царство Марены.

— У меня есть план… — начал я, но не успел договорить.

Рука женщины, сжимающая мою ладонь, вдруг куда-то исчезла, а мне будто кувалдой по голове дали, выбив сознание. Тьма окутала меня, смыв и холод, и перепуганные вопли Александра.

Но я недолго находился без сознания. Думаю, всего несколько секунду, поскольку когда я пришёл в себя, то увидел знакомый подвал отеля.

Видать, сознание оставило меня всего лишь на время переноса. Причём я даже не валялся на полу, а стоял. Правда, изрядно покачивался как пьяный, но всё же предстал перед Ивримом на своих двоих.

— Ну⁈ — сразу же жадно выпалил тот, спрыгнув с бочки, на которой сидел.

Он облизал перепачканные кровью детские губы и отбросил опустевшую соусницу. А его безумные горящие глаза требовательно вонзились в меня, горя как угли.

— Вот, — с трудом разжал я задубевшие пальцы, продемонстрировав ключ, лежащий на ладони.

При этом руку с татуировкой я держал так, чтобы Безумный бог не заметил «художеств» переговорщицы.

— Ты сумел! — выдохнул он, и его лицо исказила целая гамма эмоций: дикое удивление, ликование, ошеломление…

— Как два пальца… кха… об асфальт, — криво усмехнулся я, чувствуя, как исстрадавшееся тело постепенно оттаивает, а «регенерация» латает царапины.