Ворон

Решила полностью от него отгородиться, иначе с таким «добрососедством» можно ненароком сойти с ума.

Вечером, проигнорировав наставления доктора, отец снова задерживался на работе.

Дважды звонила, соблазняя его ужином и десертом, однако он продолжил упрямо готовиться к какому-то квартальному отчету. Я уже потянулась к телефону, собираясь звонить в третий раз, однако родитель меня опередил, прислав сообщение.

Открыв мессенджер, мои брови от удивления полезли на лоб. Он прислал фотографию. На снимке папа лежал на разобранном диване прямо посреди своего кабинета, салютуя мне чашечкой чая.

- Ляпота!😉

Я хмыкнула, набирая.

- Откуда у тебя там диван?

- Заказал, еще когда лежал в больнице. И матрас ортопедический. Так что не серчай. Условия максимально приближены к домашним. Через пару часов приеду на такси.

- Береги себя!

Я убрала остатки ужина в холодильник, и, хорошенько отмокнув в ванной, решила сегодня лечь пораньше. Натянув любимую пижаму с пончиками, шагнула к кровати, однако, поддавшись глупому импульсивному порыву, зачем-то подошла к окну.

Распахнула занавески.

И… ощутила, как заточенный осколок разбитого сердца вошел в легкое… Мне просто стало нечем дышать.

Кирилл.

Ну, конечно же.

По пояс обнаженный…

А может и не по пояс – отсюда могла видеть только его туловище. Туловище, блин. Какое глупое слово. Такое же детское и нелепое, как я.

Воронов стоял, упершись ладонями в подоконник, прислонив лоб к стеклу, и смотрел прямо по курсу. На меня. Судя по всему, сосед только что вышел из душа.

На ресницах затрепетали картинки накаченного обнаженного торса с призывно выступающими в форме буквы V косыми мышцами живота. Идеально очерченный пресс.

Я сделала глубокий вдох.

Задним умом вдруг поняла, что это окна его спальни.

Той самой комнаты, где я ночевала всего несколько дней назад.

Нашла в тумбочке свои платочки.

А потом мы ели конфеты и смеялись над какими-то его скабрезными шуточками, сказанными высокомерным голосом. Низким. Рокочущим. Бархатистым. От которого ноги становились ватными. А мозги как желе.

Далее легли спать.

И он сдержал слово.

Ни разу не пытался дезертировать со своей раскладушки.

Вынудить меня.

Надавить.

А ведь мог…

Не дурак.

Все знал.

Чувствовал.

Но не стал…

Просто находился рядом.

А я спала в его кровати, будто дома.

Нюхала подушку.

Дура.

Млела.

В тайне мечтала, чтобы Кирилл уже нарушил данное обещание. Лег ко мне. Обнял. Поцеловал. И не выпускал из объятий ночь напролет. А дальше… хоть трава не расти.

Влюбленная. Идиотка.

Некоторое время мы так и стояли. Я и он. Никто не двигался. Не шевелился. Застыли, молча, глядя друг на друга. С трудом, я все-таки заставила себя закрыть штору и лечь в кровать.