Ложь без спасения

А в такой дождливый осенний день, как этот, безотрадность достигала своего апогея.

На кухне было холодно и пахло какой-то протухшей едой. Надин не стала снимать теплую куртку, все глубже зарываясь в нее, но все равно продолжала мерзнуть. Древние каменные стены так успешно защищали от летней жары, что внутри дома всегда было сыро и темно. Осенью и зимой следовало постоянно топить большой каменный камин в жилой кухне, чтобы жильцы могли чувствовать себя более-менее уютно. Но это случалось редко даже в детские годы Надин. Ее отца почти никогда не было дома из-за его многочисленных романов на стороне, а мать все причитала и роптала, и была, как правило, настолько загружена делами, что о таких необязательных вещах, как огонь в печи, и не думала. Так что Надин уже в двенадцать лет решила, что как можно быстрее покинет свою семью.

Вот и сегодня она вновь огляделась и подумала с глубокой горечью: «Нельзя, чтобы ребенок рос в таких условиях».

Мария Иснар подошла к столу с полным кувшином кофе.

– Вот, дочка. Тебе станет лучше. – Она озабоченно оглядела Надин. – Ты выглядишь очень бледной. Ты вообще спала в эту ночь?

– Не очень хорошо, – отозвалась Надин. – Может быть, погода виновата. У меня всегда проблемы, когда лето переходит в зиму. Не лучший период для меня.

– А сегодня особенно мерзко, – заметила Мария. Она была в халате – Надин застала ее еще в постели. – Но с Анри ведь всё в порядке?

– Как всегда, скучно.

– Видишь ли, после пятнадцати лет… уже никакие отношения не бывают волнующими.

Мария тоже села за стол и налила себе и дочери кофе. Неумытая и непричесанная, она выглядела не на свои пятьдесят лет, а на пятьдесят пять. Вокруг глаз ее лицо было сильно припухшим, но Надин знала, что мать никогда не прикасалась к алкоголю и что ее обвисшие веки и пухлые мешки под глазами появились не от подобных излишеств. Скорее всего, она просто снова плакала – часами. В один прекрасный день она выплачет все глаза.

– Мама, – сказала Надин, – почему ты, в конце концов, не уйдешь из этого дома?

– Мы так часто говорили об этом… Я уже больше – тридцати лет живу здесь. Зачем мне сейчас что-то менять?

– Потому что в твои пятьдесят лет ты еще нестарая женщина, чтобы хоронить себя в такой глуши. Ты могла бы еще так много успеть в своей жизни!

Мария провела растопыренными пальцами левой руки по волосам. Ее коротко остриженные, почти черные кудри торчали вверх, как метелки.

– Да посмотри на меня! – отмахнулась она. – Что бы я еще могла успеть в своей жизни?"

"На самом деле она все еще была привлекательной женщиной, и это не могли скрыть даже ее неряшливый вид и опухшие глаза.