Львица по имени Лола

 — Мне кажется, ты вчера как-то прочитал мои мысли. И сделал все так правильно… так…

— Мечтала связать меня? — хмыкнул Лев. Внутри снова зарождалось желание встряхнуть ее. И спросить, громко, яростно: «А ты не помнишь, как сама мне обо всем рассказала?!». Вчерашняя сладость обладания смешивалась с сегодняшней горечью вернувшейся лжи.

— Нет, — Дина рассмеялась. А потом вздохнула. — Я мечтала быть с тобой.

Волна внезапной злости спала. Все желания отошли на задний план, кроме одного.

Молодые девушки очень любят романтические жесты. Но не только их. А еще, оказывается, когда с ними занимаются любовью прямо на кухонном столе.

А кофе и омлет даже остывшими оказались невероятно вкусными.

***

— Вот что за люди, а?

— А что за люди? — рассеянно повторил за Гавриком вопрос Лев. Он вертел в руке тюбик туши и все никак не мог собраться с мыслями. Ни с чем не мог собраться, если честно. Мысли расползались, как туман под вставшим солнцем. Солнцем по имени Дина.

— Гондонов в унитаз напихали, засорился! — в сердцах сплюнул Гаврик. Тушь выпала у Левки из рук и по уже известной траектории закатилась под диван.

— Сиди уже, — махнул рукой Гаврилов. — Сам достану.

Левка остановившимся взглядом наблюдал за ставшим обыденным ритуалом извлечения закатившей вещи из-под дивана с помощью плечиков. Но думал… думал он совсем о другом.

Забыл вчера решительно обо всем, кроме Дины. Соответственно, о средствах контрацепции вспомнил только сейчас.

— Своевременно, что уж.

— А ты почему молчала?

— А у меня было последнее предупреждение!

На полу пыхтел Гаврик, а Левка уже привычным жестом положил голову на руки. Мало ему проблем. Решил себе новых наплодить.

Наплодить, угу.

А если Дина забеременела? Для этого одного раза хватить может, если что. А у них-то был далеко не один…

Левка пытался представить последствия этого гипотетического события. Раскинулся такой веер вариантов, что взглядом не окинуть. Нет, сам Лев не против — вдруг понял. Не страшно. Что внезапно станешь отцом. Степка справляется, значит, и он справится. А вот за Дину — страшно. Ей нет и двадцати двух, она еще недавно сама была ребенком, студентка. Хочет ли она, готова ли она становиться матерью? Хотя, может быть, это бы враз взяло — и привязало их друг к другу. И уже не надо думать, мучиться, решать. Уже все случилось. «А Разин?»— вдруг вспыхнула мысль. Что может сделать в такой ситуации этот лишенных каких-либо моральных принципов ублюдок, Левка даже не мог вообразить. Ох, черт… Лев застонал.

— Да не убивайся ты так, сейчас достану, — прокряхтел Гаврила, ерзая по полу.

— Ну, настрадался? Или еще будешь?

— Давай, добивай.

— У тебя ранний склероз, малыш.

— Ты о чем?

— Какая же у вас, у мужиков, память избирательная.