Львиное озеро

Туча рассеялась, но чуть позже, когда мы забрались в палатку, Дарси придержал меня за локоть и шепнул:

— По-моему, эту парочку больше нельзя оставлять без присмотра.

Я кивнул:

— Осталось каких-то двадцать миль. Если все пойдет хорошо, завтра или через день мы будем знать правду.

— Я думаю, ты был прав. Честное слово. Кажется, мы заблудились. Вот почему я полагаю, что ты был прав…

Утром опять показалось солнце, и небо приобрело бледно-голубой оттенок. Похоже, трясина осталась позади, перед нами лежало широкое каменное плато, ровное, как сковорода, и покрытое маленькими озерцами, сливавшимися друг с другом, либо разделенными короткими участками суши.

Дарси спросил Лароша, помнит ли он этот участок, но пилот долго молчал, а потом ответил, что запомнил лишь то, как он вышел из скал на открытый отрезок, шагать по которому было легче.

— Неужели ты по-прежнему ничего не узнаешь? — спросила его Паола. Ларош покачал головой.

— Но ты же знал, что предстоит возвращаться и искать отца. Почему ты не оставил никаких ориентиров?

— Сейчас это неважно, — прервал ее Дарси. — Берт уже объяснил мне, что, вступив в район скал, мы окажемся в пяти милях от озера.

Если карта Макензи не врала — значит наш путь пересекает река. Добравшись до нее, пойдем вниз по течению, пока не наткнемся на водопады — последний ориентир индейца. Найдем их, а тогда можно будет считать, что пришли.

Спустя два часа подошли к холмам, покрытым густым ельником. Здесь стало тяжелее, некоторые скалы оказались столь круты, что идти по прямой было невозможно. Лагерь мы разбили рано на берегу первого попавшегося озера. Ночью я проснулся внезапно, как от толчка.

Лароша в палатке не было. Я слышал, как он топчется вокруг. Приоткрыв клапан, я выглянул наружу.

Он стоял возле потухшего костра и надевал рюкзак. Голос изменил мне, и я даже не спросил Лароша, что он намерен делать, а просто молча смотрел, как он подхватывает и сует за ремень свой топор. Мгновение спустя Ларош исчез из поля зрения, и я услышал стук его башмаков по каменистому берегу озера."

"Он уходил на юг! На юг, а не на север. Я, не задумываясь, зашнуровал ботинки и устремился следом за ним, проворно продираясь сквозь ельник.

Выскочив на открытое место, я шмыгнул под сень деревьев и оттуда наблюдал, как Ларош карабкается на крутую скалу у южной оконечности озера. На мгновение он застыл на вершине и оглянулся на лагерь — одинокая черная фигура на фоне лунного сияния. Потом посмотрел по сторонам, словно искал верное направление, и исчез из виду.

С моей стороны это была, несомненно, глупая выходка; я не имел ни компаса, ни еды, ни снаряжения, ничего, кроме одежды, в которую был облачен.