Магия гадостей (СИ)

Впервые она ничего не забрала у меня, а лишь усилила возбуждение, хотя, казалось, больше некуда.

Она накатила и тут же схлынула, когда Арьен, не разрывая поцелуя, приподнял меня и почти грубо прижал к себе, за нас обоих делая шаг вперёд, в прохладу незнакомой полутёмной спальни."

"Я едва заметила смену обстановки, так как от желания, острого, невыносимого, темнело в глазах.

Горячие волны прокатывались по телу всё быстрее, и каждая из них становилась всё мощнее и интенсивнее.

Кожа, казалось, пылала, жар его тела обжигал меня даже через одежду. Я чувствовала, как вздулись мышцы на его напряжённых руках.

Голова кружилась, кровь бешено неслась по венам, сердце билось, как сумасшедшее.

Я задыхалась, но его губы, столь же беспощадные, как и их хозяин, были в этот миг мне гораздо нужнее, чем глоток воздуха.

Он опустил меня на пол, а точнее, заставил медленно соскользнуть, не позволяя отстраниться ни на волосок. Мои ступни тут же утонули в пушистом ковре.

Я полностью отключилась от внешнего мира, растворяясь в поцелуе и следуя вниманием за его руками, которые через тонкую и практически не ощущаемую ткань платья творили с моим телом что-то невообразимое и абсолютно бесстыдное.

Казалось, кожа под его пальцами превращалась в огонь.

Каждое прикосновение отзывалось во мне сладкой дрожью, заставляя всхлипывать и изгибаться, чтобы подольше продлить контакт.

Я даже не подозревала раньше, что могу хотеть кого-то так сильно. От соприкосновения наших тел, кровь, казалось, вскипала в жилах.

Он заставил меня зависеть от каждого движения своих пальцев, и жадно, затаив дыхание, впитывать каждую ласку так, будто умру, если он хоть на миг остановится.

И всё же мне было мало – до безумия, до прикушенных до крови губ хотелось сплавиться с ним в единое целое, ощутить обнажённым телом его разгорячённую кожу, почувствовать, как под моими руками его развитые мышцы упруго сокращаются, как напрягается и твердеет пресс.

Арьен определённо желал того же самого. Он буквально вдавил меня в себя, прижав к бёдрам так, чтобы я ощутила сквозь грубоватую ткань брюк, как сильно он меня хочет, а потом отстранился.

Платье будто ожило под его пальцами. Он снял одну бретельку, потом другую. Алый шёлк стёк с меня, как вода.

Даже эти лёгкие, почти невесомые прикосновения отзывались сладким тянущим чувством внизу живота, будто вся кожа стала неимоверно чувствительной и превратилась в сплошную эрогенную зону.

Но самое главное – это взгляд, тёмный, тяжёлый, откровенный, которым он смотрел на моё обнажённое тело. Этот взгляд был горячее и откровеннее самых непристойных ласк.