Магические узы

Мужчина повел плечами, и капюшон упал, открыв коротко стриженную голову. Серые знакомые глаза блестели шальным азартом. Никогда я не видела такой чужой кривой ухмылки, какая изогнула губы Богдана…

Мощным толчком я вернулась в свое тело. Перед расплывавшимся взором проявились обеспокоенные лица Дока и Стрижа.

– Веда, очнись! – Горячая ладонь осторожно похлопала по бескровным щекам. – Все хорошо?

Стриж помог мне сесть.

– Ведушка, ты как? – Док обеспокоенно присел рядом, пытаясь подсунуть мне под нос резко пахнущую тряпочку.

– На Ратмира напали, – выдохнула я и брезгливо оттолкнула руку профессора с лоскутом, пропитанным каким-то зловонным составом.

– Кто? – опешил Стриж и испуганно переглянулся с остолбеневшим лекарем. Судя по их вытянувшимся физиономиям, оба подозревали меня в буйном помешательстве.

Кто?!

Человек, которому я доверяла больше всех на этом свете! Тот, кто всегда присматривал за мной и был рядом с самого моего рождения. Самый близкий человек, которому я звонила в течение двух дней и рассказывала о браслете. Тот, кто, не колеблясь, предал меня и пытался убить из-за проклятого украшения! Мой родной брат…

– Не знаю, – отведя взгляд, пробормотала я.

 – Я не знаю его.

Глава 7

Кровавая авантюра

В окно моего клоповника заглядывала тихая ночь. В воздухе мягко и зыбко мерцал светильник. На поверхности шара словно взрывались фонтаны раскаленной лавы, делая его похожим на крошечное желтое солнышко.

Мы со Стрижом лежали на кровати. Пристроив на коленях лэптоп, с которым он, похоже, не расставался даже ночью, приятель просматривал новостные ленты в Информационной сети, а я изучала документы о Гориане, выпрошенные у Дока.

Архивные материалы подтверждали догадку – в неожиданно проявившемся во мне магическом таланте был виноват браслет. Говорили, будто чернокнижник умел читать мысли людей, а потому сошел с ума. Что ж, теперь я охотно верила историкам и даже нашему чудаковатому Доку. Ведь если даже одно украшение обладало столь мощным магическим эффектом, чего ожидать сразу от двух? В некоторой степени мне становилось жаль Гориана, подписавшего себе приговор из-за собственной жадности.

Я отложила очередной лист и вдруг уставилась на черно-белый портрет Ратмира, невесть каким образом затерявшийся в бумагах Дока.

Как любая копия, снимок был неподвижен. Камера настигла Ветрова-старшего за чтением фолианта. Он выглядел задумчивым, неприступным и, что меня больше всего раздражало, казался невероятно привлекательным.

– Заинтересовал? – спросил Стриж, заставив меня, вспыхнувшую, как сигнальный фонарь, быстренько отложить портрет.

– Твой брат принимает меня за табуретку.

– Ты уходишь от ответа.