Махинация

По законам моего государства за подобное правонарушение полагается лишение свободы сроком от двадцати четырех месяцев до пяти лет.

И, взглянув на стоящего рядом со мной главу охраны, я поинтересовалась:

— Что говорит по этому поводу законодательство Рейтана?

Он не был уверен, что ему следовало отвечать на данный вопрос, но все же ответил:

— Учитывая уровень охраняемого объекта, преступление квалифицируется как особо тяжкое и карается смертью.

В пункте внешней охраны раздался перепуганный вскрик.

Мы едва ли обратили на него внимание, так как сахир продолжил:

— Данный же случай можно квалифицировать как попытку проникновения по предварительному сговору, саи сама назвала имя своего вероятного сообщника, или же как попытку незаконного проникновения с целью кражи и распространения сведений, касающихся сахира Арнара и являющихся государственной тайной. Таким образом, приговор может быть исполнен без суда и следственных мер.

Истеричный вопль, и энирейка, нарушив собственное заверение в том, что не сойдет с места, рванула прочь из помещения внешней охраны и отразилась на камерах убегающей в ночь дерганной и далекой от изящества фигурой.

Мы все молча сопроводили взглядом ее стремительное отступление, после чего я невозмутимо произнесла:

— Пожалуй, и мне пора.

— Спасибо, — глухо, но абсолютно искренне поблагодарил сахир.

Просто кивнув в ответ, я направилась вслед за благоговейно оглядывающейся на меня служащей. Спать хотелось зверски.

* * *А вот есть омлет из сомнительных яиц не хотелось совершенно, так что, захватив пакет спецпайка из холодильника, я вытащила из него белковый батончик, откусила кусок и, жуя на ходу, отправилась относить поднос с нетронутым ужином обратно на кухню, вновь вставив наушники в уши и на ходу проговаривая особо трудно дающиеся энирейские слова. В идеале я собиралась сегодня же и разбить их на транскрипционные звуки, но уже не была уверена, что просто не свалюсь, едва добравшись до постели.

На кухне никого не обнаружилось.

Выбросив омлет в мусорку, я сложила грязную посуду в углу, не обнаружив приспособлений для ее мытья, и уже собиралась выходить, когда сработала сирена.

В один миг я трансформировала эбонитовый браслет в кинжал и замерла, прислушиваясь. Прислушиваться было к чему — по кругу железными щитами закрывалось всё: окна, двери, выход на балкон в кабинете сахира.

Менее чем за минуту дом превратился в глухую неприступную крепость.

Все так же не убирая кинжала, я по уже знакомой дороге спустилась в подвал, постучавшись, вошла в пункт управления охраной. На меня едва ли взглянули — трое присутствовавших здесь сахиров напряженно следили за камерами. Два взрыва по внешнему периметру не повредили его никак.