Махинация

Нет, я решительно не понимаю, за что его любят его подчиненные! Просто отказываюсь понимать!

Однако, не обращая на меня более ни малейшего внимания, адмирал вышел на связь с Гаэрой и подключившемуся Исинхаю сообщил:

— Картнер у меня. Поведение адекватное. Следов насилия нет. Но ты удивишься, благодарности за спасение тоже нет.

И он развернул экран ко мне, поместив меня же под не слишком добрый взгляд пусть даже и не моего прямого, но все же руководства. Исинхай был явно мной не доволен. Более чем недоволен и взирал на меня с явным неодобрением. А смотреть так, что начинаешь ощущать себя последней сволочью, нынешний глава разведуправления Гаэры умел.

— Полковник Барбара Тейн до хрипа и истерики уверяла меня в том, что код смерти ввела не ты, — наконец произнес он.

Я опустила взгляд.

Лед, на который мне предстояло ступить, был очень хрупким. Хрупким до невозможности, потому что, скажи я сейчас правду, никто не выслушает моих дальнейших слов. Скажи неправду — меня обвинят в измене Гаэре, и тогда… и тогда тоже ничего хорошего не произойдет.

Но самой главной проблемой было то, что единственным, что интересовало меня сейчас, было — а жив ли Саттард? Что с ним? Как сильно пострадал?"

"В ушах до сих пор звучали его тихие слова: «Проблема в том, что я влюбился в тебя», и, боюсь, та проблема была и у меня. Я влюбилась. Даже не знаю когда, но сейчас вдруг поняла, что переживаю за него гораздо больше, чем за себя, а это могло стать не просто большой проблемой… огромной. Если руководство засечет у меня наличие чувств к Арнару, меня просто никто не будет слушать.

Поэтому вместо ответа я задала вопрос:

— У вас есть снимки Рейтана трехсотлетней давности?

Вопрос был основан на том, что примерно триста лет назад у нас запустили технику отслеживания и фиксации уровня развития наиболее развитых планет. И я очень надеялась, что снимки Рейтана в базе тоже есть.

Но Исинхай повел себя крайне резко, сказав:

— Я требую ответа на поставленный вопрос.

Он имел право требовать в имеющихся условиях. А вот я не имела такого права, и все же…

— Это очень важно. — И добавила: — Для меня.

Исинхай не отреагировал. Но, к моему искреннему удивлению, адмирал Вейнер вдруг потянулся к панели, открыл дополнительный экран и вывел снимок планеты, от которой мы сейчас стремительно удалялись.

И, игнорируя Исинхая, он начал:

— Пятьсот лет. Триста. Сто. Пятьдесят.

По мере проговаривания он менял изображения, наглядно демонстрирующие, что мое предположение оказалось верным — на Рейтане правил не герхарнагерц, на Рейтане вот уже более ста лет правили Ка-э, огромные деревья, которые появились в промежутке от трехсот до ста лет, и разница между изображениями была жуткая.