Махинация

Так быстро, как только могла, не замечая расстояния, своей усталости, головокружения — ничего.

И когда Саттард поймал в крепкие объятия, это был самый счастливый момент в моей жизни. Самый лучший. Самый потрясающий! Его сильные руки, его запах, его тепло… его хриплый стон «Лея»… он…

Я обнимала Саттарда, прижавшись к нему всем телом, и просто поверить не могла, что он здесь. Это было как сон… самый лучший из снов… Сон, в котором смешалось пение цикад, аромат теплого леса, запах цветов и мужчина, которого я так сильно любила.

— Мне кажется или ты ни на секунду не поверила, что я твой брат? — целуя мои волосы, тихо спросил он.

— Ни на секунду… — ответила, чувствуя, как по щекам текут слезы. Прижалась к нему сильнее и добавила: — У меня в контактах «семья» стоит номер Полиглота.

— Та-ак, — протянул Саттард, сжимая крепче, — значит, времени на разговоры у нас нет.

Молча кивнула, слезы потекли быстрее… примерно как и время, которого у нас оставалось все меньше. Я слишком отчетливо понимала — Барбаре, заподозрившей неладное, хватит нескольких минут, чтобы выяснить очевидное: мою семью никто о предстоящем не уведомлял. Возможно, она затратит на пару минут больше, потому что меня все еще толком не восстановили в системе, так что до «контактов срочной связи» она доберется чуть позднее, но и это вопрос одной-двух минут.

И я не ошиблась — вой сирены системы безопасности раздался почти сразу.

И самый лучший из снов и видений раскололся на куски, ранящие ярким светом, отдаленным, но приближающимся топотом киборгов, светом прожекторов, криками охраны.

В этом хаосе шума и светопреставления сахир обнял мое лицо ладонями, заставил посмотреть на себя, взглянул на мои мокрые от слез глаза и тихо спросил:

— Лея, можно я тебя заберу?

И сердце остановилось.

Вокруг нас все так же пространство вспыхивало от света, уже был виден блеск отполированных корпусов приближающихся полицейских киборгов, но все, что я видела, — его глаза и вопрос, на который он ждал ответа.

Вопрос, на который я не могла ответить «да». Просто не имела права. Ни морального, ни материального, никакого. Как бы сильно я ни хотела вернуться в те минуты и часы, когда он был рядом… Просто не могла…

— Лея? — хриплый вопрос, а подбежавшие полицейские уже отдают приказ поднять руки и медленно опуститься на колени.

Я вздрогнула. Бросила быстрый взгляд на полицейских киборгов, на маму, которая смотрела на меня с безучастным видом, как смотрела всегда после смерти отца, на охрану базы, рассеивающуюся за прикрытиями, — это киборгами можно было рисковать, людьми на Гаэре не рисковали.

— Лея, — тон сахира стал властным, — посмотри на меня.

Я вдруг поняла, что не смогу. Просто не смогу.