Махинация

На выходе обнаружила, что стоит режим абсолютной чистки, то есть, когда я выйду, приборы уничтожат все следы нашего присутствия, включая частицы, содержащие ДНК. Галактическим законом подобное было запрещено, но сахир, видимо, систему взломал. Что ж, я исправлять не стала, конспирация и все такое.

* * *Когда вернулась домой и поднялась на свой этаж, обнаружила камеру слежения. Гилбен, в принципе, никогда особо камеры ставить не умел, так что не составило труда осознать, чья она. Камеру сломала из принципа и ушла к себе.

Минут через двадцать в дверь начали отчаянно звонить. Стучать смысла не было — у меня стояла звукоизоляция. Посмотрев в камеру, увидела, кто звонит, безразлично отключила звонок и ушла мыться, переодеваться, а затем по внутренней лестнице покинула дом. Насколько позволяли увидеть датчики, Гилбен продолжал звонить и стучать в дверь.

* * *Добравшись до управления, сразу пошла к шефу.

Полиглот, едва я вошла, демонстративно заблокировал двери, отключил систему видеоконтроля и спросил:

— И как?

— В деле замешаны танаргские технологии и ощущается танаргский след, — с ходу сообщила я.

Шеф кивнул и уточнил:

— Ты как?

Пожав плечами, честно ответила:

— Устала, но каждая минута того стоила.

Пристальный взгляд полупрозрачных глаз мимолетно отразил тревогу. Внезапно поняла, о чем Полиглот подумал, и заверила:

— На это не было времени.

И шефу явно стало легче, а я вдруг поняла — переживал. И вообще наш начальник уже не молод, совсем не молод.

— Значит, Багор не подвел, — наконец произнес он. И уже спокойнее приказал: — Рассказывай.

Я рассказала все, от того момента, как меня практически подставили, до истории о том, что старик, который приходил в управление, был убит. Идею с подменой нормальных слов аморальными шеф заценил особенно — и если честно, страшно за него стало, ни к чему ему такие переживания в его-то возрасте.

— Танаргские технологии психологического программирования объяснили бы многое, — спустя долгое молчание произнес Полиглот. — К примеру, то, почему на допросах даже с применением силы Гилбен молчал.

То, что моего бывшего пытали, стало откровением. Неприятным откровением. Наши внутренние службы до подобного не опускаются, если только… не было личной просьбы Полиглота. Шеф мой вопросительный взгляд встретил спокойно, так же спокойно ответил:

— Если бы не ребенок, рожденный ребенок, он бы оттуда не вышел.

Жестко.

— Что будем делать? — внезапно спросил мой начальник.

Меня спросил. Давая мне выбор: участвовать в этом дальше или отказаться. Я точно знала — если попрошу, задание аннулируют, мне поручат другое. Но так же точно знала, что отказываться не буду.

— Играем дальше, — улыбнулась я, — и делаем вид, что верим всему, до последнего.