Махинация

Оставались сущие пустяки — обучить неспециалистов энирейскому языку…

* * *— Никаких подарков, — повторяла я, приоткрыв двери в душ, потому что днем я занималась разведгруппой, а вечер полностью посвящала обучению капитана Эринс.

— Слушай, Картнер, это и так ясно, — отозвалась она, занимающаяся тем, что старательно отжималась от пола… и это был тысячный уже раз или около того.

— Ты не поняла. Вообще ничего, Эринс, — подставляя лицо воде, пояснила я. — Ни-че-го. В нашей культуре приняты цветы, у нас они ни к чему не обязывают, на Рейтане все не так, любой подарок — передача себя в аренду в основном на пожизненный срок.

Сейли прекратила отжиматься, села на полу, облокотившись о колени, и поинтересовалась:

— Откуда столь подробная информация?

— Не уверена, что имею право отвечать на заданный вопрос, — прикрывая дверь чуть сильнее, ответила я.

— Ладно, а из наших кто в курсе?

— Багор.

— Значит, ситуация под контролем, — мгновенно решила Эринс и принялась качать пресс.

Абсолютная вера в свое руководство, пусть и бывшее, меня в ней поражала. С другой стороны — насколько я доверяла Полиглоту? Абсолютно. Так что между нами с Сейли было гораздо больше общего, чем казалось на первый взгляд.

— Перчатки упаковала?

Я отдала ей половину своих.

— Да, босс, — хмыкнула она, продолжая качать мышцы живота.

И вдруг села, посмотрела на меня, вышедшую из душа и на ходу вытирающую волосы, и сказала:

— Картнер, а давай мы из тебя женщину сделаем.

— Спасибо, мне и так хорошо, — заверила я.

Но нагловатый прищур синих глаз стал еще наглее.

— Ну давай… — протянула она, перекатывая на языке мятную конфету.

Они все на них сидели — энирейский язык не из простых, моих навыков и специализации у них не было, операции Гилбена — тоже, так что к концу восемнадцатичасового занятия хрипели все, хорошо хоть Гэс заживляющими пастилками запасся, теперь вот спасал всех.

— Ты решилась на жестокую месть? — поинтересовалась я, намекая на жесткий режим обучения, который ввела у них.

— Ты, конечно, сурова, — улыбнулась Эринс, — но дело не в этом. Дело в Гилбене. Тебе ведь больно.

Я бы так не сказала. Мне больно вообще не было, тяжело — да, обучать неспециалистов специфическому языку и не менее специфическому этикету то еще дело, но ребята и Эринс молодцы, справлялись и не жаловались, хотя ассы пару раз смотрели на меня так, что без слов становилось ясно — в темных уголках крейсера мне бы с ними лучше не встречаться. Если кому больно и было, то это Гилбену, но «Маргарет» ежедневно его навещала, контролируя отнюдь не степень выздоровления, потому что медицинскую систему Сейли давно взломала и, нарушая все заветы медицины, держала нашего больного и поврежденного в основном на снотворном.