Махинация

* * *Полет продолжался двадцать четвертый день, мы сделали крюк и заодно оставили два дополнительных дня для занятий. Что удалось — этикет Рейтана всем дался легко и практически с первого раза, уже на второй выполняли безукоризненно как поклоны, так и жесты."

"Что не удалось — язык. Язык и еще раз язык. Оба разведчика были способны воспроизвести крик гартуга в ночи, как призывно-сексуальный, так и агрессивно-территорию обозначающий, но не энирейские слова. Ассы так, в принципе, привыкли молчать. Молчаливыми убийцами их называли не зря, что-что, а молчать они умели. А вот говорить как-то не очень. И дерсенг бы с ним, с произношением, они не могли понять саму специфику языка. Энирейский был сложен — сложен даже для меня, обладающей сверхспособностями к изучению языков, а для них он становился хаотично растекающейся плазмой, не иначе. Галактический язык, за основу которого был взят гаэрский, являлся базисным — предложения строились по четкой структуре, энирейский — флективным, слова в нем ставились как угодно, при этом меняя или не меняя значение предложения. Исключений было столько, что я так и не сумела создать правила. В итоге мы заучивали фразами, четко фразами. Потому что, ко всему прочему, в энирейском была дерсенгова куча омофонов — то есть одно слово в зависимости от тональности, с которой было произнесено, имело до сорока значений!

— Знаешь, — сказал как-то Гэс после очередных восемнадцатичасовых занятий, — мне уже заранее не нравится и этот мир, и его… население.

И, забросив в рот очередной леденец, принялся с остервенением его жевать вместо сосания. Хруст стоял такой, что за его зубы становилось страшно.

— Тебе все всегда не нравится, ты пессимист, — заявила Эринс, поднимаясь и потягиваясь, разминая затекшие мышцы. — В твоем доме, Гэс, даже кот куда как более оптимистично настроен.

— Урод рыжий! — внезапно с мгновенно вспыхнувшей злостью выплюнул разведчик.

— Царский золотой, редкая порода, — откровенно подхихикивая, высказалась Сейли.

А я вспомнила, что пару раз в лифте сталкивалась с котом, которого чинно удерживали на неизменно алой подушке с золотой окантовкой парни крайне представительного вида.

— Если ты про кота с мужиками — то да, мой, — мрачно сообщил Гэс.