Магия успеха
После очередного убийства международный киллер Скунс попадает в стремительную круговерть невероятных событий. Бои без правил, продажная любовь, фашистские концлагеря и подвалы Лубянки, древнегреческий эпос и коммунистическая ложь — все это звенья одной цепи, незримо соединяющей прошлое и будущее. По ней, ловко балансируя над пропастью, и идет Скунс. У него нет права на неверный шаг…
Помнишь, когда в октябре девяносто третьего Ельцин схлестнулся с Хасбулатовым и Руцким, те вдруг в самый пик кризиса стали делать непростительные глупости и дали президенту возможность придавить законодательную власть? А манипулирование общественным мнением? А выборы президента, когда его рейтинг вдруг вырос с пяти процентов до небесных высот? Словом, этот Бакаев, теперь уже, конечно, профессор и членкор, оказался мастером на все руки. И швец, и жнец, и на дуде игрец. — Начальство вытащило еще четвертушку бумаги, бегло просмотрев, отхлебнуло кофе. — Только вот доигрался.
— А что же охрана? — Плещеев нехотя поболтал ложечкой в чашке, однако пить не стал, сердце и так билось, словно раненая птица. — Проспали?
— С норвежскими блядями. Вообще-то шкуры были российские, на заработках. — Генерал вдруг рассмеялся, однако зло, с обидой. — Самых дешевых сняли. А потом, кто теперь работает в конторе-то? Так, шваль, фуфло, все нормальные кто в бизнесе, кто в мафии.
— Крутимся, ларьки охраняем, сволочь разную. — Плещеев пожал плечами и все-таки отхлебнул кофе. — Финансирование сами знаете какое. Гулькин хрен.
— Вот то-то и оно, все дело в финансах. — Генерал вытер сальные губы. — В общем, в Москве все на ушах стоят. Ведь этот чертов генератор может промыть мозги населению небольшого города.
— Через десять дней, пока там визы, паспорт. — Плещеев сразу понял, куда дует ветер, но сделал недоуменное лицо. — Только надо ли? И так людей не хватает!
— Как говорили в Древнем Риме, не надо представляться более глупым, чем есть на самом деле. — Начальство посмотрело на Сергея Петровича с жалостью, как на дефективного. — Пиши инициативный рапорт на мое имя, и завтра этого героя сюда, к восьми ноль-ноль.
Разбудил Прохорова телефон. Звонила Женя, голос ее был весел и беззаботен, словно щебет райской птахи:
— Здравствуй, милый.

















