Магия успеха

В руках Хозяйки Ада как по волшебству возникла рация, и тотчас из угловой постройки выскочили трое — не в доисторических шкурах, а в камуфляже и с вполне современными автоматами. Пули прошли вплотную над головами, взрыли песок у самых ступней и заставили остановиться в паре шагов от алтаря.

— Спокойно, братва, хотели бы пришить — пришили бы. — Лысый миролюбиво сделал стрелкам ручкой и воткнул в землю копье. — А я пописаю, пожалуй.

Слова у него не разошлись с делом: он принялся невозмутимо мочиться в сторону жертвенника. Толпа зрителей ошарашенно взирала на святотатство, но устроители зрелища не растерялись. Очень скоро с трибуны на поле сошли четыре воина, все как на подбор мощные, ростом с Димона. Один нес на плече огромный боевой молот, каких викинги не употребляли. Должно быть, он «косил» под бога-громовержца Тора. Он шел прямо на Прохорова, но тот, на его беду, как раз в это время покосился в сторону пленниц… и с бессильным бешенством осознал, что Женя осталась в одиночестве — последним кандидатом на тот свет. Сергей захрипел и почувствовал, как внутри лопнул тяжелый огненный шар, глаза его горячечно заблестели, спутанные волосы поднялись дыбом, а в душе не осталось ничего, кроме ярости, — той самой, не знающей ни пощады, ни поражений. Именно в таком состоянии настоящие берсерки выходили без оружия против сотен врагов и не замечали ни боли, ни ран…

Жутко зарычав, Прохоров рванулся навстречу молотобойцу, со звериной легкостью увернулся от прогудевшей над ухом стали — и с ходу, глубоко и твердо, всадил фрамею врагу между ног.

Сознание его будто переместилось в некий параллельный пласт бытия: время здесь текло совсем по-другому, тело двигалось с убийственной целесообразностью, а смерть была не самым страшным, что может с человеком случиться.

— Суки! — Изнемогая от рвущейся ярости, Серега выхватил меч-скрамасакс — добротно отточенный, с полуметровым клинком, на котором красовалось руническое имя. Никогда прежде он не держал такого оружия, но рука приняла его, как родное. Прохоров завертелся волчком, рубясь с тремя бер-серками одновременно…

Тут подоспели Лысый, Димон и Толя — и только шерсть полетела клочьями со звериных шкур! Через неполную минуту берсерки распластались на земле: трое тихо остывали, один корчился в предсмертных муках, прижимая ладони к распоротому животу. Отливающие перламутром внутренности облепил желтый песок.

— То-то же, сволочи! — Со страшным звериным оскалом Димон потащил раненого к алтарю, бросил на груду тел, перерезал горло — и заревел на всю пещеру, потрясая в воздухе окровавленным мечом: — Вотан капут! Вотан капут!

Но отстаивать честь своего божества в равной драке здесь не привыкли.