Магия успеха

 — А Распутина-то чем извели, знаете? Григория Ефимовича? Цианистым калием, а это тот же самый цианид.

— Вот и у нас в морге тоже случай был. — Юрасик тут же поддержал тему и незаметно подмигнул Снегиреву. — Мальчонку привезли одного. Весь синий-синий, скрюченный в три погибели, ну прямо в бараний рог его согнуло. Пить очень хотел, бедняга, вот мамаша его тройной порцией компота и напоила. Из персиков.

— Юрасик, а помнишь Нюру, любовь мою на третьем курсе? — подхватил эстафету Новомосковских и, тяжело вздохнув, патетически взмахнул куском окорока.

 — Такая была девушка, только не пришлось, умерла у меня на груди. Миндаля поела. — Он замолчал и выразительно посмотрел на Юрасика. — Брат, ты как знаешь, а я эвакуируюсь, — целый таз отравы, тут на весь дом хватит.

— Что же делать? — Стараясь не дышать, мадам Досталь отпрянула от конфитюра и с надеждой уставилась на Снегирева. — Может, в МЧС позвонить?

— Ну зачем же такие крайности, — пожал тот плечами, — не фосген все-таки. Медленно выключайте газ и идите к себе. Хорошо, конечно, марлевую повязку надеть. И не волнуйтесь, мы сами утилизируем заразу.

— Да, да, конечно. — Генриетта Генриховна с готовностью задрала халат и, закрыв им до глаз лицо, мгновенно исчезла в своих апартаментах. По коридору будто болид пролетел.

— А с виду интеллигентная женщина. — Гриша Борисов горестно почесал шевелюру, Юрасик одобрительно заржал, а Новомосковских поднял вверх большой палец, измазанный свиным жиром:

— Ну, Алексеич, ты даешь! Досталь достал!

— Алеша, скоро будет готово. — Попробовав борщ, Эсфирь Самуиловна для улучшения вкуса добавила сахарку и потянулась за лавровым листом.

 — Минут двадцать подождете?

— Спасибо, тетя Фира, я так, чайку. — Лукаво улыбнувшись, Снегирев налил себе заварки и, взяв с полки глубокое блюдце, направился к тазу с конфитюром. — С вареньем. Начнем бороться с заразой.

ГЛАВА 9

«Белеет парус одинокий. — Сделав музыку погромче, Снегирев притопил педаль газа. Он только что проехал милицейский пост в Лахте и теперь любовался на залив, зеркальную гладь которого резал шикарный швертбот. — Только ни хрена он там не отыщет. Дамба, говорят, превратила Невскую губу в помойку».

После Ольгино пошли леса, одетые, увы, уже в пурпур и золото, — сентябрю скоро хана, а там, глядишь, октябрь, дождливый, с ночными заморозками и улетающими к югу птицами, затем ноябрь, холодный, с несжатой, наводящей на грустную думу полоской, и все — зима, крестьянин торжествует…

Проехав указатель «Лисий Нос», Снегирев ушел налево и неспешно покатил вдоль убогих, построенных еще полвека назад развалюх. Правда, обшарпанность и неказистость наблюдались не везде.