Магия успеха

— Первая пара: Антрацит — Драный! — Лохматович, помогая себе руками, объявил очередность схваток, публика, зашуршав баксами, начала делать ставки, колесо фортуны завертелось.

Тем временем за кулисами в грим-уборной взмыленная Ингусик готовилась ко второму туру:

— Цэ-семь, долго еще будешь голой жопой маячить? Одеваться! Живо! Я тебе покажу трусы! Не на пляже! Сколько еще повторять — никакого исподнего! Давай-ка китель милицейский накинь. Так, хорошо, портупею, фуражку, нет, лучше пилотку, палку полосатую не забудь — будешь регулировщицей.

Следующим был конкурс на самый эротичный костюм.

— Ну а здесь у нас как? — Ингусик придирчиво осмотрела Корнецкую в образе медсестры: халатик без трех верхних пуговиц, заканчивавшийся там, где начинались ноги, золотистые чулки на длинных «пажах» — в тон рыжей шевелюре, — и довольно хмыкнула. — Порядок. Здесь тебе, милая, по экстерьеру и пластике никто в подметки не годится.

— Мерси. — Женя рассеянно посмотрелась в зеркало, скорчила рожицу — дешевка в белом. Она переживала за Прохорова: кулаками махать — не голой жопой вертеть.

Однако беспокойство ее было напрасным.

Из носа Антрацита уже вовсю бежала кровь, правая рука с отбитым бицепсом почти не слушалась, и, судя по всему, схватка близилась к концу. Так оно и случилось: и минуты не прошло, как ударом в челюсть Серега отправил противника в нокаут, — и как этот хлюпик оказался в финале? Непонятно. Оркестр грянул «Выходят на арену силачи», публика взвыла, повышая ставки, кое-кто с расстройства — пропали кровные баксушки! — хватанул стакан под зернистую, — а, гори оно все синим пламенем! Не сгорело. Яша Лохматович вызвал новую пару, и опять люди в клетке принялись пинать друг друга, бить кулаками в лицо, рвать сухожилия и ломать суставы, — жизнь продолжалась.

— Надо же, а ведь всегда воспитанный такой, внимательный, слова от него плохого не услышишь. — Пиновская сквозь ажурные листья монстеры задумчиво поглядывала на сцену, где Толя Громов — Палач Скуратов-Вольский — вовсю охаживал ногами Джека Потрошителя, крушил ему коленом ребра, старался приложиться головой, работал с яростью локтями. — Не пьет, не курит, с падшими женщинами не общается…

В прищуренных глазах Марины Викторовны светилось восхищение.

— В тихом омуте черти водятся, а потом, он что, из миссии спасения, что ли? — Пожав плечами, Плещеев досмотрел, как из клетки тащили чуть живого Джека Потрошителя, и сделал знак официанту: — Любезный, кваску расстарайся.

После всех этих китайских разносолов его мучила жажда. Наконец первый круг боев закончился, мужичок с брандспойтом слез с верха клетки и принялся неловко вытирать кровь на полу. Он был уже изрядно навеселе.