Малая

Он ошибается? Или ты и тут его обманываешь?

— Нет. Разница состоит в том, что понятие «отлично», как оказалось, у каждого свое. За пять с лишним месяцев наш братец так и не научился верить мне. До декабря включительно я каждый божий вечер отчитывалась о том, что делала днем. Чуть ли не за каждый час! Нормально?!

На этот выпад Марк ничего не ответил, лишь молча смотрел на сестру.

— Хорошо. С этим нюансом худо-бедно разобрались. Дальше — интереснее. У Разумовского какой-то глюк по поводу жены-домохозяйки. Ему кровь из носу надо чтобы я сидела дома. Он патологически ревнив. Не доверяет от слова «совсем». И кому?! Мне?! Которая бегала за ним всю жизнь?! Да я пять лет мечтала залететь! А Вадичек сумел довести меня до такого состояния, что стала бояться беременности как огня! — Ила резко встала и отошла к окну. — Найди ему психолога хорошего. Пусть лечится!

— При чем здесь ревность к ребенку? Что у тебя за каша в голове?

— А притом, что миссия женщины по убеждению Вадима — это обихаживать семью! Никакой работы! Есть только он и дети! И только в этом должны заключаться все мои мысли и желания! Ясно?!

— И что?

— Будем считать, что я сейчас не слышала этого. — Илона закатила глаза вверх. — Мне предложили должность преподавателя на курсах по английскому языку. Занятость — несколько часов в день. Каков был его ответ — догадываешься? Он разрешил мне работать по удаленному доступу ровно до того момента как понесу. Фу! И кто придумал это гадкое слово?!

— Лоночка, ты просто плохо себе представляешь сколько сил и времени забирает новорожденный. О работе тебе даже вспомнить некогда будет. Уверяю. — Назидательно, как душевнобольной ответил Марк.

— Хорошо. Год, два, три. А потом?

— Что будет через несколько лет — никто не знает. С чего ты вообще сейчас заботишься такими вещами? Может случиться все что угодно: разведетесь, триста раз поменяете оба свое мнение, родите второго в конце концов! И вопрос твоего трудоустройства опять отодвинется. Никому не дано знать, что ждет нас завтра. А ты замахиваешься настолько вперед!

Ила устало вздохнула и ответила как можно спокойнее:

— Объясню иначе. Сидеть в четырех стенах я не хочу и не буду.

Старший брат скорчил гримасу и провел рукой по волосам.

— Не выдумывай! Вы с Сашкой гуляете, сколько хотите. И где хотите. Никто тебя не запирает.

Лона тяжело выдохнула. Ну, вот как объяснить свое чувство дискомфорта? После его слов в душу проникли сомнения. Может, она действительно преувеличивает? Никто ведь не садил ее под замок. Вадим по большому счету возился с ней постоянно как с писаной торбой. Всегда спешил домой, пытался развлечь: то в кино, то в бассейн, то в парке погулять вместе. Никогда не повышал голос, хотя как умел орать — пару раз смогла послушать.