Малая

Илка наблюдала за всем происходящим, как будто кино смотрела со стороны. Молча вышла из здания, села в машину. Она старалась не бояться и мысленно даже успокаивала себя, пытаясь привести здравые доводы того, что смерть ей не грозит, а все остальное можно вытерпеть. Но это не помогало. Совсем. И, не смотря на абсурдность всей ситуации, (Она ведь взрослый человек! И вольна распоряжаться своей жизнью так, как считает нужным!) — замирала от накатывающего страха.

— Отдай мне телефон. — Попросила, минут через десять. — Пожалуйста.

Вадим никак не отреагировал.

— Мне надо позвонить.

И только после этих слов он достал ее айфон и протянул, не говоря ни слова. Илона позвонила. Запинаясь, объяснила Алевтине Васильевне, что с ней все хорошо и что вещи заберет, когда появится такая возможность. Поблагодарила за все. Мадам Арапова поняла, что произошло, и дала напутствие напоследок:

— Удачи тебе, Лоночка. Уверена, что ты сможешь противостоять любым невзгодам. Ты сильнее, чем думаешь о себе. И вот что хотела давно сказать: живи, деточка, не напрягаясь лишними вопросами… Чем больше вопросов, тем больше неверных ответов на них можно дать.

Как только Лона закончила разговор, Разумовский все так же молча протянул руку, а получив телефон, спрятал его назад в карман куртки.

Вообще ощущения у девушки были странными. Откуда, скажите на милость, взялось чувство вины? Тот, кто хоть раз прогулял уроки в школе, а потом нес дневник домой с записью родителям, прекрасно знает, что такое безысходность. За проступок будет взыскание. И неотвратимость его действовала удушающе.

— Мы разве… не домой? — Ила удивленно осмотрелась, когда машина остановилась перед воротами неизвестного дома.

Вадим не отреагировал; вместо этого кому-то позвонил.

— Да. Добрый вечер еще раз. Я на месте. Угу. Жду.

После того, как они въехали во двор, он вышел и… закрыл авто, щелкнув пультом на связке ключей. Ей только и оставалось, что следить за ним и еще одним мужчиной, который впустил их на территорию."

"Минут через пятнадцать, после того, как они распрощались, Разумовский разблокировал двери и открыл багажник. Достал два огромных пакета, отнес в дом, после чего вернулся, взял еще один такой же и второй маленький, черный.

— Идем.

Достал большую спортивную сумку, повесил на плечо.

— Ты ничего не хочешь объяснить? — у нее почему-то пересохло в горле. Бойкот с его стороны напрягал больше, чем манера говорить непристойности глядя прямо в глаза. Даже пугал.

Так и не дождавшись ответа, побрела вслед за ним, обдумывая как добраться к своим вещам. Долго ли он будет удерживать ее здесь — не понятно, а тексты надо сдать заказчику в срок.

О том, что ее ждет, старалась не думать. Не маленькая.