Малая

— Съездила на работу, расшаркивалась, каялась. С мамой встретилась, потому, что так и не побывала у нее. Отдала ноутбук в ремонт, завтра заберу. — Перечислила нехотя, постепенно напрягаясь. Неужели он за ней уже начал следить?! И судя по его задумчивому виду, это действительно было так.

Вадим долго молчал, а когда заговорил, Лоне стало плохо.

— Малая. Запомни. Если узнаю, что свяжешься с Дубом или еще кем-то — прибью. И тебя и его.

Ей хватило одной этой фразы, чтобы в дальнейшем перестать нервничать по поводу чаепития у Лидии Ивановны. Как-то все переживания моментально отошли на второй план.

Что случилось? С Кириллом Дубовым они столкнулись позавчера в ресторане и тогда Разумовский ей ни слова не сказал.

Она промаялась весь вечер, так и не поняв, к чему и почему ей прилетело такое предупреждение.

А правда заключалась в том, что Ила, сама того не зная, отправившись к гинекологу оставила свою машину за пару кварталов до больницы — недалеко от основного офиса Дубова.

Разумовский знал о всех ее передвижениях и когда пропал сигнал GPS почти на час — заинтересовался. Думать о том, что она пошла в гости к Дубу не было никаких оснований.

Отношения на взлете, а потому вероятность подобного расклада составляла тысячные от одного процента. Но что-то же Лонка там делала, отключив телефон!

Спасло Малую лишь то, что мастерская по ремонту разного вида электроники находилась рядом. Только выяснить это он смог на следующий день, когда специально поехал с ней, чтобы забрать ноутбук, а потому ужин у мамы прошел несколько скованно, несмотря на все старания вести себя естественно. Илона вдобавок весь вечер просмотрела в стол, что тоже никак не способствовало непринужденному разговору.

Вадим умом понимал беспочвенность своих подозрений, но совладать с собой оказалось сложнее, чем думалось. От одной мысли об измене его начинало шатать в буквальном смысле этого слова."

"Вернувшись в город, посадил ее на руки, лицом к себе, как в прошлый раз, после похода в ресторан и прижал. Такой незамысловатый жест-единение потом стал для него привычным, когда наступала необходимость успокоиться. Хотелось приклеить ее, втиснуть в себя, вобрать каждой клеточкой тела.

— Ты чего, Вадь? — прошептала ему в шею.

 — Что-то случилось?

— Давай помолчим. — Продолжая борьбу с ревностью, попросил в ответ.

— Отпусти чуть, мне дышать нечем. — Сделала попытку освободиться через какое-то время.

Вадик расслабил руки, заглянул ей в лицо. Они сидели в полной темноте, и только уличный фонарь у окна давал немного слабого освещения.

— Я хочу сына. Родишь мне пацана, Малая? — и, не дожидаясь, поцеловал. Потому, что если бы не сделал это — растер бы ее в порошок. Уничтожил, чтобы раз и навсегда избавиться от такой острой нужды.