Малыш от мажора

Жгучее дикое желание, от которого темнеет в глазах, улетучиваются все мысли, а мое тело подается к нему.

— Сонь.

Чувствует. Он чувствует это, быстро переносит меня от окна к стене и вжимает в нее так, что я ощущаю каждый миллиметр его тела, его дрожь и его желание.

— Соня, — шепчет прерывисто.

— Никита, нет.

Его губы скользят по моему лицу.

Лоб, скулы, подбородок, шея. Легкие и невесомые прикосновения к уголкам моих губ.

Мой рот непроизвольно приоткрывается, и из груди вырывается стон.

Он смотрит и мне кажется, только и ждет этого. Он ближе, еще ближе. Его дыхание уже на моих губах, и он готов углубить поцелуй, как где-то внутри словно щелкает некий тумблер.

Стоп. Соня! Ты в своем же уме! Ведь дверь кабинета даже не закрыта, любой может войти!

Мысль, что меня волнует лишь дверь, а не то, что Никита вытворяет сейчас, отрезвляет и я пытаюсь его оттолкнуть.

Хорошо понимая, что не получится, разве он сам позволит.

Он позволяет.

Ослабляет хватку и отходит на шаг. Дышит тяжело, но, кажется, все же пытается взять себя в руки.

Я начинаю поправлять волосы. Зачем-то проверяю, все ли в порядке с наглухо застегнутой блузкой, хоть это и ни к чему.

Пока я делаю это, Никита приходит в себя и теперь выглядит точно так, как до моего прихода. Прохладно и почти отстранённо.

— Извини, не удержался. И не стану врать, что этого больше не повторится. Особенно когда вижу, как ты реагируешь на меня.

— Я не…

— Что ты там говорила по поводу этой своей бумажки? Увольняешься? — перебивает Никита, а я вспоминаю, что он тяжело переносит вранье. Несмотря на то, что сам…

А я сейчас собиралась нагло соврать ему прямо в лицо.

Он присаживается на край стола и вновь берет в руки заявление.

— Хорошо подумала?

Я киваю.

— Ладно, нет проблем.

В его руках блестит ручка и Никита ставит на заявлении свою подпись.

— Отдашь Игнату, он позаботится об оформлении.

— Хорошо, спасибо.

Подхожу, тянусь к бумаге, но в последний момент Никита отстраняет лист и мои пальцы ухватывают воздух.

— Имей в виду, Соня, две недели никто не отменял. В течение этого времени ты будешь обязана появляться на работе, хочешь ты того или нет. Точнее, если тебе нужна нормальная запись в трудовой и приличная характеристика для последующих мест работы в этой области.

— Это шантаж!

— Извини, но у меня нет выхода. Я хочу видеть тебя каждый день. Если не на работе, значит дома. Поскольку по своей воле ты навряд ли пригласишь меня к себе, значит мне придется прорываться силой…Работа, если рассматривать в этом ракурсе, предпочтительней. Мы с тобой сможем общаться, заново привыкать друг к другу, сможем…

— Достаточно — прерываю резко.

Хмурюсь и буквально вырываю заявление из его пальцев.