Малыш от мажора

Нужно обязательно записать эту информацию. Такую важную дату. И не могу поверить, что она еще и встала, разве так бывает?

— Не знаю. Но я слышал, как моя мать много раз хвасталась своим подругам, что я сел ровно в полгода и в этот же день сразу встал. Она так часто об этом говорила, что я запомнил. Значит, наверное, бывает.

— Да, значит, такое возможно. Иначе зачем бы твоей маме об этом говорить.

Теперь и я вспоминаю, что когда мы впервые пришли в гости к Никитиным родителям, Лилия Станиславовна и правда что-то такое говорила. Когда показывала альбом с Никитиными детскими фотографиями, чем он был тогда крайне недоволен.

"— Я помню. Она еще говорила, что поэтому ты рано пошел, уже в десять месяцев.

Медвежонок снова поднимается на ножки, и я спешу ее поддержать. Стоит она не крепко, пошатываясь, и я боюсь, что она может неожиданно разжать пальчики, сжимающие кольца, завалиться назад и больно удариться затылком.

Я страхую ее и не зря. Машуня снова заваливается, но только для того, чтобы опять подняться на ножки.

— Похоже, теперь это будет ее основным развлечением, — говорит Никита.

— Похоже на то. И мне хочется сделать несколько фото.

Кидаюсь за телефоном, а потом начинаю фотографировать дочку. Никита тоже попадает в кадр ведь когда она стоит, он страхует, и от этого так радостно на душе. Эти фото станут одними из моих любимых.

Тут Маша, уже стоя на ножках, замирает и по выражению ее лица я понимаю, что она занята важным делом, а мне придется сбегать с ней наверх и сменить подгузник.

Поскорее убираю телефон в карман, подхватываю дочку на руки и поворачиваюсь к Никите.

— Мы сейчас вернемся, а ты пока можешь хозяйничать здесь, брать, что тебе захочется, — говорю ему и побыстрее спешу наверх.

— Ужинать можешь начинать без нас, — кричу от самой двери.

На этот раз я решаю облегчить себе жизнь и поэтому надеваю на Машу памперс. Потом мы с ней возвращаемся на первый этаж.

В этот момент входная дверь открывается и в холл входит тетя Лена.

— Ну, как вы тут? — говорит она.

— Все хорошо, — отвечаю ей.

Никита показывается из дверей кухни и прислоняется к косяку. Не заметить его невозможно. Я понимаю, что он вышел специально, чтобы тетя Лена поняла, он здесь, никуда не ушел и даже не собирается.

Ей нужно смириться с его присутствием, если она не хочет разборок.

Впрочем, может я снова все себе накручиваю, ведь тетино лицо не выражает ни грамма недовольства, что гость загостился. Кажется, она даже совсем не против, что Никита здесь.

И даже ничего не говорит, видя пластыри на его руках, которых раньше не было. Лишь внимательно осматривает мое лицо и руки.

Я встречаю ее взгляд с таким выражением, что она тут же смягчается. Конечно же, он не сделал мне ничего плохого, говорит мой взгляд. Что за мысли.