Мама для дракончика или Жена к вылуплению (СИ)

— Это его долг и священная обязанность — позаботиться о людях, которые живут на его землях, — возмутился я.

— Я благодарна вам за желание помочь, — прервала наш спор Камилла. — Я писала вам еще до замужества, когда боялась за судьбу Дэниела, но теперь герцог станет его опекуном. Сообщать нашим бабушке и дедушке о нас вы, я так понимаю, не планируете.

— Нет, — качнул головой посол.

— Хорошо. Спасибо, — кивнула девушка и поднялась со своего места. — Прошу прощения, я очень устала и хотела бы прилечь.

Клен рассыпался в комплементах и заверениях, обещал прислать своего лекаря, обещал всяческое содействие.

Когда Камилла ушла, я проводил его до выхода с приличествующей случаю беседой. Мы скрылись за масками этикета, не желая говорить на тяжелые темы, но, уже в дверях он остро посмотрел мне в глаза:

— Помяните мое слово, не пройдет и недели, как ваша сила начнет выжигать ее изнутри. Не вините себя, это ваша природа. Прощайте.

За ним уже захлопнулась дверь, а я продолжал тупо пялиться на дверь, мучимый чувством вины. «Этого не случится», — убеждал себя я, но страх не желал уходить.

Лекарь эльфийского посольства явился на следующий день. Его имя было Дуб Опавший Лист, и выглядел он как убеленный сединами старик с улыбчивым покрытым мелкими морщинами лицом. Учитывая, что эльфы сохраняют молодость тысячелетиями, я не представлял, сколько ему может быть лет.

Старый эльф долго обследовал Камиллу, а потом еще дольше обсуждал с ФицУильямом ее лечение, рациональность каждого назначения, каждую теорию, найденную тем в книгах. В результате число зелий, которые принимала Камилла, удвоилось, но эффекта я не заметил.

Старик обещал поискать ответы в своих книгах, приходил несколько раз, общался с Кевином, хвалил его за старания, но...

За очередным семейным обедом Камилла вдруг выронила вилку, молча подскочила из-за стола и убежала в свою комнату. Я ринулся за ней, за столом остался испуганно расплакавшийся Дэни под присмотром своей няни.

— Что случилось? — пренебрегая этикетом, я ворвался за ней следом в ее комнату, впрочем, дверь была не заперта.

— Больно, — она вся скорчилась, трясущимися руками тянясь к какой-то склянке на столе.

Я поспешил найти среди бутылочек ту, на которой было написано «обезболивающее, строго наружное применение». Камилла сорвала с руки перчатку и попшикала на нее средства.

— Вам легче? — не выдержал я через какое-то время, продолжая топтаться в чужих покоях.

Она отрицательно качнула головой:

— Горит. У меня раньше никогда не горело, — в ее голосе слышалось страдание и шок.

И я понял: это то, о чем предупреждал эльф. Моя сила добралась до нее.