Мама для детей босса (СИ)

Мужчина, поколебавшись, проходит внутрь, садится на диван, стоящий напротив кровати.

— Я обещал вам рассказать…

— Не надо, — прошу его тихо.

Я всё-таки решаюсь поговорить с ним, и делать это надо прямо сейчас — иначе потом будет хуже и тяжелее.

— Не надо, — повторяю, откашлявшись. — Мне не нужно знать. Демьян Аркадьевич, я считаю, что отношения между нами перешли недопустимую границу.

Заставляю себя смотреть прямо на него, и мне неожиданно становится больно — я вижу, как неуловимо меняется и становится холоднее выражение его лица. Всё происходит буквально на глазах — он моментально отстраняется и замыкается в себе.

— Вот как?

— Да, — киваю, пытаясь сохранить уверенность в голосе. — Вы мой работодатель. Я няня вашего сына. Мы не должны больше… Нам не стоит обсуждать личные темы, не касающиеся ребёнка.

— Я вас понял, — он резко встаёт.

— Подождите, у меня есть вопрос, который имеет отношение к Косте.

Мужчина смотрит на меня с каменным лицом.

— Что случилось с матерью мальчика? — спрашиваю его.

— Вас это не касается, — он высокомерно изгибает бровь.

— Вы в курсе, что ребёнку снятся кошмары? — спрашиваю его.

— Это происходит со всеми детьми время от времени, — отвечает равнодушно.

— Но не все дети лежат при этом молча, — возражаю упрямо. — Большинство идёт к родителям.

— Чего вы от меня хотите? — в голосе появляется злость. — Вам явно удаётся справляться без моей помощи, например, вытаскивать моего сына на улицу среди ночи! Это что, была какая-то инновационная терапия?

Вздрагиваю от его слов. Значит, он нас всё-таки видел.

— Костя был очень напуган. Это не просто страшный сон, — продолжаю пытаться достучаться до него. — Он ни разу не сказал мне ничего о маме, это ненормально в его возрасте! Вы же понимаете, что…

— Я объяснил ему её отсутствие, — перебивает меня мужчина. — Это не должно вас волновать. Всё остальное — моё личное дело! — язвительно выделяет последние слова и выходит из комнаты.

Выдыхаю и откидываюсь на постель. Кажется, я всё сделала плохо. Почему-то хочется плакать. Утыкаюсь носом в подушку и позволяю пролиться нескольким слезинкам, но быстро беру себя в руки и стараюсь успокоиться.

В конце концов, не я первая нарушила равновесие. Это сделал Кудинов — когда заподозрил меня в «попытке соблазнения». А если бы я не остановила его сейчас, кто знает, до чего мы могли бы дойти. И плевать, что мне самой хочется дойти до конца. Такие романы ничем хорошим не заканчиваются. Я в итоге останусь без работы и с разбитым сердцем. Нет уж, спасибо!

Вот только логичным моё поведение явно выглядит только для меня.