Мама по принуждению

Я обнимаю его в ответ, завожу руки за шею, прохожусь по идеально ровному воротнику рубашки, задеваю подушечками пальцев его жестковатые на ощупь волосы. Адам чуть вздрагивает и мотает головой, подталкивает меня к стене и как только это происходит, начинает целовать.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Так страстно и напористо, что нет ни сил, ни возможности отстраниться, сказать нет, оттолкнуть. Да я и не хочу. Желание опаляет кожу и собирается внизу живота, изо рта срывается хриплый стон, когда Адам проникает руками под футболку и произносит:

— Вся работа сорвана, а ты только пришла.

Это немного отрезвляет меня, я перехватываю Адама за лицо, когда он пытается снова урвать поцелуй и произношу:

— Подожди, нам нужно серьезно поговорить. Это на счет Маши, — добавляю, когда понимаю, что он совсем не настроен на разговор.

— Что-то случилось? — тут же уточняет Адам. — Рассказывай.

— Все нормально, ничего ужасного не произошло, но я хотела поговорить о ее обучении.

— А что с ним? — взгляд Адама проясняется, он смотрит на меня уже более осознанно."

"— Почему Маша не ходит в школу?

— Она получает все необходимые знания дома, — спокойно произносит он.

— А дети? Социализация? Она ведь практически ни с кем не играет. Да и ее комната. Адам, ей семь лет, а она живет в другом крыле дома. Понятно, что с ней няня, но… ей нужен отец, понимаешь? Родители. Мы играли с ней сегодня в фрисби, бегали, прыгали, она была так рада!

— У нее есть активные игры. Танцы, в конце концов. Я не понимаю. Дело только в социализации?

— Во всем, Адам, — пытаюсь донести до него. — То, что она живет вдали от нас — неправильно. Она еще маленькая, а ведь так было с рождения. Ты думаешь, она из прихоти просится остаться со мной на ночь? Она же видит, что Родион спит со мной, с нами, в конце концов. Маша не говорит, но чувствует себя обделенной. Скажи, когда ты в последнее время играл с ней? Разговаривал?

С каждым моим словом на лице Адама отражается боль. Как и в моем сердце. Мне становится безумно жаль малышку и то, что я поняла это только сейчас. Ее страх потерять меня обоснован, ведь и отца, по большому счету, у нее нет. И я понимаю Адама, он в разъездах, занят, да и он мужчина, ему сложно заниматься с дочкой, говорить, рассказывать что-то, а еще…

— Она напоминает тебе жену, да?

Эта догадка резко колет куда-то в область сердца. Я и подумать не могла, но ведь это все объясняет! То, что он так отдалился от дочки, что не занимался.

— Нет, что за чушь, — тут же произносит Адам.