Марь

Марёвки жертву высасывают, но не на физическом, а на ментальном уровне. Гипотетически. — Аграфена снова усмехнулась. — Присасываются они либо к солнечному сплетению, либо к основанию черепа.

— Какие удивительные анатомические познания, — пробормотал Apec.

— И в том, и в другом случае финал один! — Аграфена взмахнула рукой. — Жертва теряет рассудок. Если марёвку вовремя успевают оторвать от донора, дело заканчивается той или иной степенью амнезии. А если помочь некому, то все, конец. Они сами уходят в топь.

— Марёвки?

— Жертвы! Бредут, не разбирая дороги, пока не попадают в трясину.

Или, если умудряются дойти до торфяников, падают в торфяные ловушки. Говорят, пару раз добирались даже до Марьино, но я в это не особо верю.

— Откуда такие подробности? — Apec глянул на Аграфену с недоверием.

— Насчет марёвок или насчет жертв?

— Давай начнем с жертв.

— Мне рассказал дед. В молодости он работал в бригаде мелиораторов. Ну, знаешь, такие активисты-сподвижники, мечтавшие реки вспять повернуть и полюса местами поменять. — Аграфена поморщилась. — Так вот, мой дед собственными глазами видел, что может сделать с живым человеком марёвка.

Однажды его бригада задержалась на болоте: то ли трактор сломался, то ли еще какая ерунда приключилась. Короче, не успели убраться в деревню до темноты. А своевременная эвакуация с болота — это у местных первейший пункт в технике безопасности. Но из местных там были только мой дед да еще один мужик из Гадючьего лога. Остальные — пришлые, незнакомые со здешней спецификой. Дед со вторым мужиком пытались их образумить, уговаривали вернуться по свету в деревню, а те ни в какую. В общем, они решили одни уходить, раз уж остальные такие дураки упрямые. Отошли недалеко, услышали крики-вопли и кинулись обратно. Тогда ж времена какие были?

— Какие? — спросил Apec с интересом.

— Хоть и дремучие, но с идеологией. Коммунизм, товарищество, долг перед Родиной и все дела! Вот они и бросились долги раздавать, но не успели. Как им потом рассказал бригадир, один из рабочих отошел за елочку по нужде. Вроде и отсутствовал не долго, но когда вернулся, стало ясно: дело швах. Он, не глядя под ноги и не обращая внимания на крики, брел прямиком в трясину.

Бригадир ближе всех к нему был. Говорит, выглядел мужик как идиот: улыбка блаженная, глаза стеклянные, по подбородку слюна течет. Зомби, по-нашенски говоря. Они и оглянуться не успели, как его засосало. Кинулись вытаскивать, а он не дается: за палку не хватается, на крики не реагирует, улыбается. Так и ушел под воду с улыбкой. Представляешь?

Apec представил и поежился. Картинка получалась безрадостная. А Аграфена продолжила:

— Вот пока остальные пытались того бедолагу спасти, дед марёвку и увидел.