Марь

Но Мари и Анюта любили свою старую няньку и нисколечко ее не боялись.

— Сама пошла или позвал кто? — спросила вдруг нянюшка, расчесывая волосы Мари.

С волосами она особо не церемонилась, дергала так, что Мари иногда шипела от боли, но поделать ничего не могла. Нянюшка считала эту процедуру своим священным долгом, и отказаться от ее заботы не было никакой возможности. Анюта однажды отказалась, и оскорбленная нянюшка не разговаривала с ней целое лето.

— Куда? — спросила Мари.

— На болото. Куда ж еще? — проворчала нянюшка. — На болоте услышала что-то али по глупости?

В зеркале Мари видела, каким настороженным и внимательным стало выражение ее лица.

— И по глупости, и по зову.

Нянюшке можно было не врать и не подбирать слова. Нянюшка ни за что не обвинила бы ее в глупости и лжи. И Мари рассказала все, как было. Не утаила ничего, даже того, как сильно понравился ей Гордей Петрович.

— Докторскую одежу я в порядок приведу. Об этом не переживай, — сказала нянюшка, когда Мари закончила свой рассказ.

— Вот бы и с остальным было все так просто, — сказала Мари, закрывая глаза."

"— С чем с остальным? — спросила нянюшка и снова больно дернула ее гребнем за волосы.

— С этими моими… видениями.

— Это не видения. — В голосе нянюшки была такая убежденность, что Мари невольно открыла глаза. — Это она тебя позвала. Пришло, видать, время.

— Кто? — спросила Мари почему-то шепотом.

— Марь. Не было такого, чтобы Марь никого не звала. И не откликнуться на ее зов не у каждой получается. Почти все отзываются.

— Что за Марь? Куда она меня позвала?

— Марь — это Марь. — Нянюшка как-то неопределенно развела руками. — На болоте она везде. Сдается мне, она болото и есть.

— Это нечистая сила?

— Может, нечистая. А может, чистая. — Нянюшка пожала плечами. — Это кому как. Марь, она такая: кому мать родная, а кому мачеха.

— А мне? Мне она кто? — спросила Мари, снова чувствуя, как по коже ползут мурашки.

— А кто ж знает, Машенька? — Нянюшка отложила гребень, посмотрела на отражение Мари в зеркале. — Я одно знаю: от судьбы не уйдешь. А если уйдешь, так все равно придется расплачиваться. Тебя не тронет, так дитя твое приберет. Марь свое завсегда возьмет. Не бывало такого, чтоб она подарки за просто так раздавала.

— Не давал мне никто никаких подарков.

Или встречу с Гордеем Петровичем можно считать подарком?

— Тебе не давала, а плату с тебя может взять. — Лицо нянюшки потемнело, морщины на нем сделались еще глубже и еще уродливее, как у бабы Яги из сказки. Вот только баба Яга была злая, а Аграфена добрая.

— Мне надоели эти загадки, — сказала Мари твердо. — Всю жизнь маменька не подпускала нас с Анютой к болоту.

— Правильно делала, — проворчала нянюшка. — Моя б воля, я бы вас вообще отсюда увезла.