Марь

Ты никогда не будешь любить его так же сильно, как люблю его я. Он это поймет! Ему просто нужно немного помочь. Ты считаешь его своим только из-за того, что он спас тебя, да, сестрица? Ты думаешь, это любовь? А это не любовь! Это всего лишь чувство долга! Он ведь не знал, что с такой, как ты, на болоте ничего не случится! Что ты никакая не графиня, а всего лишь болотная девка! Я тоже так сумею! Только в отличие от тебя, я готова по-настоящему рискнуть собственной жизнью! И знаешь почему?

— Анюта…

— Молчи! — В дверь с той стороны зло стукнули кулачком. — Потому что в моих жилах течет не болотная вода, а жидкий огонь!

— Аня, перестань! Не нужно!

Ладони Мари скользили по доскам, собирая острые, как иглы, занозы. Но она не чувствовала боли.

— Анюта, не трогай его, молю!"

"Ответом ей стало молчание и быстро удаляющиеся шаги. А потом захлопнулась входная дверь и наступила оглушающая тишина. Эта тишина плотно сплеталась с темнотой. Вдвоем они вступали в заговор против обезумевшей от страха и отчаяния Мари. Она закричала, забилась о дверь кладовки в тщетной попытке сорвать ее с петель. Сколько это длилось? Может минуты, а может часы. Обессилев, Мари упала на пол, закрыла глаза. Хотя в окружающей ее тьме это было лишнее. Но так, с закрытыми глазами, было проще дотянуться до той, кто была в силах ей помочь.

Кладовка вдруг потеряла границы и наполнилась водой. В воде Мари нашарила чешуйчатый бок древней рыбы и взмолилась. Молила она не о себе! Молила о Гордее. Для него одного просила спасения. Услышали ли ее? Вняли ли мольбам?

Вода схлынула, а сквозь невидимые щели в кладовку начал вползать едкий и жаркий дым. Того, кто его прислал, Мари тоже молила о спасении любимого. Услышали ли ее? Вняли ли мольбам?

Теряя сознание и проваливаясь в еще большую темноту, Мари надеялась, что да.

Глава 33

Она пришла в себя в тот момент, когда лязгнул засов, а дверь кладовки открылась. С той стороны стоял не Гордей и не Анюта. С той стороны со свечой в руке стояла нянюшка.

— Машенька… — Старческий голос дрожал так же, как слабое пламя свечи.

— Нянюшка! — Мари встала на колени и так на четвереньках переползла через порог из одной темноты в другую. Снаружи была глубокая ночь. — Нянюшка, нужно сообщить Гордею! Он, верно, волнуется, ищет меня…

— Маша. — Нянюшка помогла ей встать на ноги. — Маша, будь сильной… — По морщинистому лицу нянюшки катились слезы.

— Нет! — Мари оттолкнула ее от себя, сама шарахнулась в сторону. — Нет!!!

Уснуть. Умереть самой. Что угодно, только бы не слышать правду! Не сейчас… Сейчас она не готова…

— Пойдем. — Руки нянюшки, цепкие, как птичьи лапы, сжали ее запястье, потянули из дома. — Тебе нужно на воздух!

— Мне не нужно на воздух! — закричала Мари. Ответом ей стал тоскливый волчий вой.