Марь

Стешу замутило, в ушах зашумело, но она заставила себя смотреть и слушать.

Мужчина перестал корчиться, уставился ярко-синими глазами прямо перед собой, провел указательным пальцем по запавшей, поросшей щетиной щеке и заговорил почти нормальным, почти человеческим голосом:

— Ну, здравствуй.

— Здравствуй.

Баба Марфа всматривалась в лицо мужчины с выражением какой-то мучительной требовательности.

— Вот и свиделись, Маша…

— Вот и свиделись…"

"Баба Марфа вдруг сдернула с головы платок. Длинные волосы ее были цвета воронова крыла: ни единого седого волоска. Белизны этому угольно-черному добавляли лишь падающие с ночного неба снежинки.

— Не знала, что придешь ты, — сказала она с какой-то непонятной тоской.

— Я тоже не знал, что приду я, — усмехнулся мужчина. — Впустишь?

На мгновение Стеше показалось, что впустит, распахнет настежь сначала окошко, а потом и дубовую дверь. Заходите, гости дорогие! Заносите свои подарочки!

— Нет, — сказала баба Марфа. И у Стеши от сердца отлегло.

— Понимаю. — Человек кивнул.

— Сама к тебе выйду. Отгонишь свору?

— Отгоню.

Он обернулся, и темнота за его спиной вспыхнула дюжиной желтых огоньков. Глаза. Это были те самые звериные глаза, которые Стеша уже видела в болотном лабиринте.

— И остальные пусть уходят. — Баба Марфа утерла лицо платком, а потом снова повязала его на голову. Движения ее были резкими, руки дрожали.

— Тебе ли их бояться… — Мужчина отступил от окна.

— Вы ж не за мной пришли. — Баба Марфа тоже отступила от окна, обернулась к Стеше, велела: — Окно закрой и дверь за мной запри. До рассвета никому не открывай.

— Вы пойдете туда? К этому… чудовищу?

— До рассвета дверь не открывай!

— И вам?

— И мне. — Баба Марфа помолчала, а потом добавила: — Если до рассвета приду, даже если проситься стану, не отпирай.

— Но как же… — Не было у Стеши ни правильных слов, ни правильных вопросов. Только одного она сейчас хотела больше всего: чтобы баба Марфа осталась, чтобы не уходила с этим… существом. — Не надо.

— Закрой рот, окно и дверь, — сказала баба Марфа, глядя сквозь нее. — Ложись спать. На рассвете я вернусь.

— А если не вернетесь? — Наверное, это был неправильный вопрос. Неправильный и страшный. Но баба Марфа все равно на него ответила:

— А если не вернусь, забирай малую и уезжай.

— Куда? — спросила Стеша растерянно.

— Куда хочешь. — Баба Марфа пожала плечами, надела валенки, набросила на плечи полушубок и вышла в ночь.

Стеша тут же метнулась к двери, задвинула железный засов, прижалась лбом к шершавой дубовой доске. Висок черкнуло что-то острое. Она отшатнулась, посмотрела на предмет, насаженный на гвоздь."

"Это был череп. Чей? Слава богу, не человеческий. Стеше показалось, что ящерицы или змеи.