Марь

— Себе оставь, внучок! — прогундела старушка, не оборачиваясь.

— Так мне такое еще рановато! Да постойте вы!

Бабулька была настолько резва и деловита, что Аресу пришлось перейти на бег, чтобы ее догнать.

— Да что ж такое-то?! — Он со всем возможным уважением положил ладонь на костлявое бабкино плечо. — Да заберите вы свою клюку! Мне чужого не нужно!

А плечо оказалось не таким уж и костлявым. Вполне себе упругим оказалось плечо. Apec осторожненько потянул его на себя, поворачивая бабку вокруг оси.

Бабка развернулась неожиданно резко. Как он мог забыть про шаолиньское проворство?

— Ну, давай свою палку, внучок! — прошипела она неласково. — Да вали уже с богом!

А вот к такому хамству жизнь Ареса не готовила! Ни к хамству, ни к тому, что бабка неожиданно заговорит молодым и злым голосом, ни к тому, что бабка окажется совсем даже не бабкой.

— Ого, — сказал Apec растерянно и, наверное, от растерянности сжал плечо еще сильнее.

— Решил бабушке руку сломать, внучок?! — Она дернулась, но Apec держал крепко.

— Решил на бабушку поближе посмотреть. Надо же знать, кого спас из злодейских лап.

— Мог и не спасать! Бабка бы и сама неплохо справилась!

Она дергалась и брыкалась. Пришлось схватить ее за плечи обеими руками и держать вот так, на вытянутых руках, чтобы часом не лягнула или не куснула.

Все-таки с лицом ее было что-то не так. И дело даже не в распухшем носу и не в потеках крови на подбородке, а в самом лице. Оно было старушечьим, но не старым. На Ареса гневно зыркали голубые глазищи в обрамлении густых ресниц. Бывают у бабулек такие ресницы? Да и вертлявость у нее какая-то повышенная.

— А ты точно бабка? — спросил Apec вкрадчиво. От пережитого шока он как-то неожиданно для самого себя перешел на «ты».

— А ты точно спаситель? — спросила она и попыталась пнуть его ногой в колено. — Что ж ты, спаситель, даму за шкирки таскаешь?

— А и то верно! — Аресу вдруг стало так обидно, что аж челюсти от злости свело. — И чего это я?

Он разжал пальцы так быстро и так неожиданно, что «бабулька» не удержалась на ногах и с воплем плюхнулась на задницу.

— Дебил! — сказала она в сердцах, встала сначала на четвереньки и только после этого вертикализировалась.

— Ага, это вместо спасибо.

— Дебил с гипертрофированным чувством собственной значимости!

Бабка вдруг задрала подол юбки. Сделала она это с такой коварной стремительностью, что Apec не успел ни отвернуться, ни зажмуриться. Но ничего страшного не случилось. Никаких панталон с начесом и прочих непотребств под юбкой не обнаружилось. Под юбкой обнаружились драные джинсы. А псевдобабка обмотала подол юбки вокруг талии и попятилась.

— Провожать меня не надо, внучок! — Сказала она и шмыгнула распухшим носом.

— Чур меня! — сказал Apec и перекрестился.