Марь

Он как раз собирался в деревню, а Стеша вышла его проводить. Разумеется, не просто так вышла, а с намерением разговорить и узнать правду. Но тот в ответ лишь замотал головой, а спустя долгие минуты тягостного молчания сказал:

— Это не моя тайна, Стэфа.

— А чья? Бабы Марфы? Так у нее этих тайн хоть соли! У нее в кладовке череп! И еще в горшке с цветами! Зачем ей черепа?"

"— Для защиты. — Когда речь шла не о тайнах бабы Марфы, Серафим снова делался разговорчивым.

— От кого нам нужно защищаться? От угарников?

— Ей угарники не страшны. Не за ней они тогда приходили.

— Они за мной приходили, я знаю! А зачем? Зачем я им нужна, Серафим?

— А тебя и малую нужно защищать. — Серафим привычно уже игнорировал ее вопросы. — Особенно тебя.

— От кого? От кого и почему меня нужно защищать?

— У бабы Марфы защитник есть. — Серафим улыбнулся. — Она не говорит, но я знаю. Мне болото нашептывает.

— И кто это? — Как бы Стеша не злилась, а про защитника ей было интересно. Может, и у них с Катюшей тоже есть защитник?

— Болотная рыба. Или змея. — Продолжая улыбаться, Серафим как-то неопределенно развел руками. — Она почти всегда под водой, поэтому мне кажется, что все-таки рыба. Но на змею она тоже похожа. И на землю может выползать. Тот череп, про который ты говоришь, на земле нашли, а не в воде.

— Я с ума с тобой сойду, Серафим! А Карл Линней с Чарльзом Дарвином в своих гробах перевернутся от твоей классификации видов!

— Не понимаю, о чем ты, Стэфа. — Он покачал головой.

— Я про то, что животное не может быть одновременно и рыбой, и змеей!

— Наверное. — Серафим пожал плечами, а потом добавил: — Может, она в воде рыба, а на суше змея?

— А кабанов жрет, как крокодил, — пробормотала Стеша так тихо, что Серафим ее не расслышал.

— Я для тебя все-таки змейку вырежу, — сказал он задумчиво. — Вдруг ей все равно, кого защищать? Увидит, что у тебя есть оберег, что ты не чужая, и защитит. Только ты, Стэфа, бабе Марфе не говори и не показывай. Ей это не понравится. Она до сих пор злится, что ты приехала.

— Она всегда злится, — буркнула Стеша.

— Она потому злится, — сказал Серафим и погладил Стешу по голове, — что боится за вас. За тебя боится.

— А чего за меня бояться? — Прикосновения Серафима были ласковыми, но почему-то вызывали оторопь. Стеше захотелось стряхнуть его руку, но она не стала, побоялась обидеть.

— Сначала за Наталью, маму твою, боялась. А теперь вот за тебя. Только ты ей не говори.

— Она всегда злится, — повторила Стеша с досадой. — С первого дня. С самого нашего приезда. Она не любит нас, Серафим. Не любит и никогда не полюбит. А остальное — все эти разговоры про болото, рыб и змей — лишь глупые отговорки. Она просто хочет, чтобы мы уехали, но почему-то не может прогнать.