Марь

Волчица в два прыжка оказалась рядом с ним, обнюхала, лизнула в нос, а потом, точно так же как до этого Стеша, мягко оттолкнула в сторону. Еще один прыжок — и бежать Стеше стало некуда: волчица была от нее на расстоянии вытянутой руки. Черные ноздри раздувались, втягивая сырой воздух, оранжевые глаза сощурились, шерсть на загривке вздыбилась.

— Я спасла твоего детеныша, — сказала Стеша. — Он умер, а я его спасла. Ты меня понимаешь?

Это был наивный и глупый вопрос. Звери не понимают человеческую речь. Звери живут инстинктами. У этой волчицы тоже есть инстинкт. Самый сильный, самый опасный — материнский. А Стеша со своими глупыми рассказами стоит у нее на пути. А запах Стеши запутался в шерсти ее волчонка. И теперь не убежать и не спастись. Вот только страха не было. Страх остался там, под водой, когда Стеша парила в облачке из пузырьков рядом с то ли рыбой, то ли змеей. Наверное, на руках до сих пор остался ее запах.

Стеша протянула руку, развернула ладонью вверх. Волчица вытянула шею, принюхалась. Ее апельсиновые глаза на мгновение сделались красными, как огонь, а потом на Стешином запястье сомкнулись мощные челюсти."

"Боли не было, но кровь была. Белые клыки аккуратно, с хирургической точностью прокусили кожу, оставляя кровоточащие метки. Стеша вздохнула, а когда шершавый язык лизнул ее раскрытую ладонь, улыбнулась. Волчица понимала человеческую речь. Больше того, волчица понимала ее, Стешу. Понимала и благодарила. Как умела, так и благодарила.

Это странное единение длилось всего несколько мгновений, а потом волчица развернулась, схватила за загривок звереныша и исчезла в тумане. За спиной у Стеши послышался тихий смех. Катюша восторженно хлопала в ладоши, а Серафим с сосредоточенным видом стаскивал с себя телогрейку. С телогрейкой в руках он подошел к Стеше, потянул воздух ноздрями так же, как до этого волчица, удовлетворенно кивнул и набросил телогрейку Стеше на плечи. Только сейчас она осознала, что ее бьет крупная дрожь.

— Стеша подружилась с волчком, — сказала Катюша.

— Стеша подружилась не просто с волчком. — Серафим погладил Катюшу по растрепанной голове. — Стеша подружилась с матерью волков. — Он снова принюхался. — Стеша сделала свой выбор.

Улыбка Серафима была одновременно удивленной, восхищенной и грустной. От этой улыбки у Стеши защемило в груди.

— Почему мама волков тебя укусила? — Катюша осторожно коснулась Стешиного запястья. — Больно?

— Нет. — Стеша покачала головой. — Она не сильно, Катя. Даже следов не останется.

— След останется, Стефания, — возразил Серафим, а потом добавил: — Мне нужно вырезать болотного волка. Я никогда не видел их так близко.

Его тонкие пальцы ласково пробежались по гладкой палке, которую он держал в руках.

— Надо только дождаться.