Маруся и близнецы

Нет, ну можно же было задуматься пораньше! Все исправить!

Можно же было?

Маруся в первый раз кладет ладонь на живот тем характерным жестом, что знаком каждой матери. Оберегающим.

Нельзя.

Дни тянутся за днями.

Каждое утро Маруся пьет какао, днем идет обедать с коллегами, которые постепенно становятся друзьями, в кафе неподалеку и не отказывает себе во вкусной еде.

Вечером возвращается домой по закатным улицам, вдыхая горьковатый аромат осени, закутывается в плед и читает, пока не засыпает прямо с книгой в руках.

Беременность дается ей легко — она только спит больше обычного. И иногда плачет вечерами. Но у этого есть вполне объективные причины — гормоны.

Только книги она старается выбирать без любовной линии — больше всего ей нравятся классические детективы, вроде Агаты Кристи.

Однажды она рассказывает своей научной руководительнице, что через некоторое время, возможно, она станет совсем непригодна для работы и покорно интересуется, когда ей собирать вещи, какие документы подписывать и надо ли компенсировать институту дотацию, которую она получила на съем квартиры.

Та переходит с языка на язык, пытаясь понять, почему Маруся собралась уезжать, когда она только-только влилась в работу. Ну да, будет ребенок, а еще что?

Это единственная причина?

Она так долго хохочет, что к ним подходят остальные коллеги и выясняют, что такого забавного случилось. А когда узнают — наперебой начинают рассказывать, как отлично совмещали учебу с маленьким ребенком, как им все помогали, как нравилось их детям играть с некоторыми списанными приборами.

«А как ты думаешь другие ученые заводят семью и детей?»

«Кто же счастливый отец? Я пошлю ему букет!»

«Ты уже знаешь, мальчик или девочка? Устроим гендер-пати?»

Эта поддержка — то, чего ей не хватает в эти все более сумрачные осенние дни.

Теперь все в институте заботятся о Марусе — притаскивают ее любимые пирожные, поят мятным чаем, завели специальную банкеточку с пледом, чтобы она могла вздремнуть, когда ей захочется.

Только про счастливого отца больше не спрашивают.

Маруся всерьез раздумывает о том, чтобы не говорить ни маме, ни папе.

И вообще никому больше.

Эпилог 2

Даже если бы Маруся умела мечтать о несбыточном, она все равно не смогла бы придумать такой вариант, в котором ее будущая жизнь была бы похожа на девичью мечту. Увы, в девичьих мечтах принцессы сначала влюбляются, потом выходят замуж. И только после этого ложатся в постель и зачинают ребенка.

У Маруси же все как-то кувырком.

К счастью, она с детства вполне практична до прагматичности и не тоскует о том, чего быть не может.

Почти.