Маруся и близнецы

И тут же братья сплетаются вокруг нее в тесном объятии на троих. Не вырваться, не сбежать — даже если бы у нее были на это силы.

— Ну что, Марусь, — бормочет Никита ей на ухо. — Расскажи уж нам, девственница ты или не девственница? И как так вышло, что твой Андрюша ни разу нормально тебя не трахнул?

31

Маруся закрыла ладонями лицо, перевернулась на живот и зарылась в груду подушек, оставляя, впрочем, аппетитную попу у всех на виду. Макар не преминул этим воспользоваться и с энтузиазмом вонзил в нее крепкие зубы.

— Ай! — сказала Маруся, но из норки в подушках не вылезла.

— Кстати, я тоже жрать хочу, — сказал Никита, выбираясь из гнезда одеял. — Вы будете?

— Да-да-да! — усиленно закивал Макар, а Маруся даже высунула нос, что тоже можно было счесть за согласие.

Пока Никита ходил на кухню, где в ускоренном темпе сооружал бутерброды из холодного мяса с помидорами, Макар тихонько поглаживал Марусю по спине, чуть-чуть щекоча под коленками и время от времени целуя в плечо.

— Тебе понравилось? — наконец шепнул он куда-то в ворох подушек и светлых кудряшек.

— Мммм… — донеслось оттуда, но узкая спинка с выступающими позвонками томно изогнулась, намекая, что — вполне.

Макар засмеялся и провел кончиками пальцев по этим позвонкам.

Из-под подушек донеслось мурчание, но сама кошечка так и не выглянула.

Впрочем, ему хватало и видимой части сводной сестрицы. Позвонков, узкой талии, аппетитных бедер, изящных лодыжек."

"А если развернуть ее еще чуть-чуть, то можно пристроиться сзади и еще разок…

Он еле успел подобрать слюни и перевернуться на живот, скрывая стояк, когда Никита бегом поднялся в мансарду с горой сэндвичей на подносе и бутылкой запотевшей колы подмышкой.

— Вылазь! — хлопнул он Марусю по заднице. — Жратва пришла!

— Свет не дали еще? — спросил его Макар, дотягиваясь до бутылки. В горле страшно пересохло, даже есть хотелось не так сильно.

— Неа, — ответил ему брат, глядя честными глазами.

Вот только кола была ледяная…

Впрочем, он сам действовал бы так же.

Не выпускать же добычу из загребущих лап?

Растрепанная и раскрасневшаяся Маруся вылезла на свет божий, но тут же завернулась в одно из одеял, пряча грудь. Парни же остались голыми. В конце концов, так удобнее уляпываться майонезом и кетчупом и проливать на себя колу.

Помылся — и молодец. Лучше, чем стирать одеяла.

— Ну так что, Марусь… — сожрав два сэндвича, Никита наконец смог вернуться к беседе. — Что там с твоей невинностью? Кому она досталась?

Маруся, вгрызавшаяся пока только в первый бутерброд, перестала жевать и замерла.

— Не знаю… — проговорила она наконец. — Все сложно.