Маруся и близнецы

Солнце как раз ушло за высокий тополь, и под его сенью было нежарко и хорошо.

Звенели цикады в густой траве, шумел ветер в высокой кроне тополя, медово-сладко пахло цветочным нектаром и созревающими яблоками. Золотистое солнце перекатывало лучи, рисуя в просветах листвы яркие картинки в стиле пуантилизма.

От ленивой неги, завладевшей ею, Маруся никак не могла сосредоточиться и в десятый раз перечитывала одну и ту же строчку в книге, название которой ей было лень посмотреть. Какая-то женщина ехала куда-то по пыльной дороге в темных очках и развевающемся шарфе. Что-то думала о своем неверном любовнике и мести — должно быть, это детектив.

Гамак качнулся и с двух сторон Марусю стиснули горячие плечи.

Пришлось разлеплять смеженные ресницы и сонно ворчать:

— Дайте мне спокойно почитать, изверги!

Смешок и — на ухо нежное:

— Мы тебе мешать не будем.

Губы задержались, коснувшись ушной раковины, жаркий выдох щекотнул кожу.

С другой стороны подули на приоткрытый затылок, пошевелив светлые тонкие завитки, отбившиеся от стаи крупных локонов.

— У тебя веснушки на носу, — шепот с привкусом мятной зубной пасты. — Бледные, но вблизи видно. Ты знала?

Лицо Никиты было близко-близко, так что холодные голубые глаза сливались в светлый океан. А если отвернуться — там будет Макар, который обязательно нежно-нежно поцелует в нос.

— Это вы так не мешаете?

— Вообще нисколько не мешаем! — заверили они хором. — Про что читаешь?

— Про… любовь! — нашлась Маруся не сразу. — И месть."

"Строчки плясали и расплывались перед глазами, но она подняла книгу и сосредоточилась на втором абзаце. Героиня в очках и шарфе остановилась на заправке и вышла, чтобы купить кофе.

Чьи-то пальцы осторожно высвободили железную пуговицу на поясе ее шорт и потянули вниз язычок молнии.

Чья-то ладонь легла на грудь поверх топика, накрыв ее целиком и легонько сжала.

Маруся опустила книжку и гневно втянула носом воздух.

— Читай, читай… — шепнули ей с двух сторон одновременно. — Мы мешать не будем. Это просто послеобеденный сон…

37

Книга в руках мелко подрагивала, но близнецы старательно не замечали, что Маруся давным-давно не читает. Они сонно сопели ей в шею, тыкаясь носами и мягкими губами, слегка прихватывая кожу в нежном укусе-поцелуе.

Маруся прикрыла глаза, чувствуя, как хозяйничают в трусиках пальцы Никиты — поглаживая кожу, осторожно перебирая складочки. Макар дышал резче и тяжелее брата, его рука ласкала нежную кожу под грудью, а губы скользили чуть ниже уха.

Но стоило повернуться к нему — глаза оказывались закрыты, а губы замирали. Мол, что ты смотришь, я сплю!

— Ник… Ник! — выдохнула Маруся, почувствовав, как наглые пальцы пробрались слишком далеко и сейчас медленно проникают в нее, несмотря на сжимающиеся мышцы.