Маска Зорро (СИ)

В ее голову одно за другим врывались жуткие воспоминания той проклятой ночи. Она узнала бы этот голос из тысячи. Голос, который мог за один миг перенести ее в другое место и в другое время и свести с ума, если бы ее тело не было так сильно объято теплом и защитой другого мужчины, а ее сознание не понимало, что он никому не позволит причинить ей вред.

Она слышала, как Фиона и ее собеседник обменялись еще несколькими любезными репликами, осведомились о состоянии здоровья друг друга и как, в конечном счете, удобно расположились в креслах по обе стороны стола.

На этом сдержанное поведение Фионы закончилось.

Она в довольно резкой форме высказала Монте свои ощущения после провала обоих ее планов – выброшенного в океан кольца Изабеллы и похищения последней “Клубом адского огня”, затем вкратце обрисовала сложившуюся ситуацию и свое собственное положение в этой пучине интриг, искусно обозначив к концу своего повествования в качестве причины поражения неслаженную работу лиц, которым она оказала свое высочайшее доверие. При этом она довольно посредственно отнеслась к заявлению своего собеседника о том, что они действовали согласно ее распоряжениям и понесли невосполнимые потери, как в отношении людей, так и в плане помещения главного штаба.

Более того она не преминула напомнить об ожидаемых ею рвении и исполнительности равно пропорциональных ее щедрому денежному вознаграждению и бесценной королевской милости.

Странное вмешательство дома губернатора и, главным образом, Зорро в судьбу Изабеллы так же не осталось без ее внимания. На что ею был получен ответ о том, что дон Алехандро, как представитель принимающей стороны не мог поступить иным способом, а Зорро, по всей видимости, был просто заинтересован юной и красивой принцессой.

Последний довод незамедлительно вызвал ледяную интонацию и сухие обрывистые фразы на все оставшееся время разговора, который, в конечном счете, свелся к главной проблеме – изысканию способа добраться до Изабеллы.

Все, что происходило в те минуты, было такой бессмысленной дикостью, что Изабелле иногда хотелось рассмеяться во весь голос. Она, принцесса Британии, стояла под чужим окном. Она, словно простолюдинка, позволяла обнимать себя постороннему мужчине, о котором не знала ничего, включая его имя и происхождение.

И при этом она подслушивала. Подслушивала планы собственного уничтожения, которые строила против нее ее же сестра. Знала бы последняя, что ее столь вожделенный объект находится от нее на расстоянии вытянутой руки, она, наверное, рассмеялась таким же нервно-болезненным смехом, который сейчас готов был вырваться из груди Изабеллы.

Каждая новая фраза вызывала в ней конвульсивное содрогание плеч.