Маска Зорро (СИ)

Они, конечно, посмеются, нагородят еще какое-нибудь продолжение и весь вечер будут перемигиваться и перешептываться, получая от гувернанток по несколько выговоров в минуту.

Девушка открыла глаза.

Теплая южная ночь, безоблачное звездное небо, идущая на убыль луна, мягкая трава под рукой и шорох листвы. Это не Британия. Это Калифорния.

Тогда, может, не эта земля – плод ее фантазии, а письмо?

Изабелла опустила голову – шуршащие листы бумаги с гербовой королевской печатью и пометкой о высочайшей важности.

Эти два столь несочетаемых в ее сознании явления сейчас невозмутимо сосуществовали в одно время и в одном месте.

И, пожалуй, эта несовместимость была в данный момент единственным волнующим ее предметом, как, если бы она назубок выучила некую аксиоматическую формулу, а потом вдруг узнала ее опровержение.

Что касалось всего остального – Изабелла почти ничего не чувствовала, словно, прочитала книгу или услышала чей-то интересный, но далекий от известной ей истины рассказ.

Она помнила, как, не касаясь земли, подошла к дону Алехандро, как, не говоря ни слова, забрала конверт и пришла на это место. Она вообще все отлично помнила, включая ход своих мыслей относительно содержимого письма.

Описаний каких-то страшных событий при дворе оно не должно было содержать, в противном случае печальные вести передали бы устами глашатая. Обычным письмом с рассказом о повседневной жизни это тоже быть не могло, иначе, зачем было высылать его почти сразу после ее отбытия. Оставалось единственное логичное объяснение – письмо содержало сведения, касающиеся исключительно ее персоны.

Изабелла помнила, как тянула время. Пока она держала это письмо в руках в нераспечатанном виде, все было по-старому: непонятно, странно, на другом конце света, похоже на вымысел, но все же ее сознание еще полностью принадлежало Британии.

А теперь одно движение руки должно было окончательно вырвать ее оттуда, безвозвратно превратив этот безумный сон в невероятную реальность.

Она долго сидела на земле и смотрела на печать. Руки не слушались, словно принадлежали не ей. Она откладывала письмо, снова брала его тонкими пальцами и снова убирала в сторону...

Неужели это письмо подтвердит все его слова? Все, что он говорил ей... Ведь он первым пошатнул ее жизнь.

Хотя он же первым и протянул ей в этот момент свою сильную руку...

Неужели он во всем был прав?

Девушка, не глядя, нашла конверт и сломала гербовую печать. Перед глазами замаячили ровные мелкие строки, выведенные родной и далекой рукой...

Послышались негромкие спокойные шаги, остановившиеся в нескольких метрах от нее.

Изабелла сложила листы бумаги и, закрыв глаза, откинула голову.

Значит, все, что он сказал ей, правда... И та жемчужина ей не приснилась. И «Клуб», и цветы, и записка.