Маска Зорро (СИ)

Кроме того, необходимо было подчеркнуть, что на тот момент он являлся единственным человеком, который, располагая отдаленным и безопасным местом жительства, мог в экстренном порядке предоставить его в безграничное пользование принцессы, и она собиралась пробыть там еще дольше, если бы не вызванные необоснованными фантазиями сплетни, вынудившие их покинуть свое укрытие, в то время как покушавшийся на жизнь Изабеллы преступник все еще не был схвачен."

"В-четвертых, их компании следовало подчеркнуть, что принцесса теперь остается в крепости под бдительным наблюдением ее сестры, поскольку они не могут больше злоупотреблять благородством Зорро, чье имя, после всего, что он для них сделал, было так отвратительно оклеветано.

Этим выпадом они решали сразу две задачи. Первая – очевидная, заключалась в том, что Изабелла попадала под непосредственную опеку своей сестры, и, в случае любого покушения, ответственность за его исход ложилась на Фиону. Вторая – скрытая. Или, скорее, запасная, рассчитанная на долгосрочное отсутствие Зорро в поселении, которое должно было расцениваться, как негласное освобождение молодого человека домом губернатора от какого бы то ни было содействия в их проблеме из этических соображений…

Изабелла не могла не заметить, что отсутствие молодого человека подразумевалось временным.

Они ждали его. Не сегодня, так через несколько дней.

Но ведь Рикардо видел все то же самое, что и она – убежавшего в прерию Торнадо, единственную гнедую лошадь и отряд из двенадцати преследователей. А потом слышал призыв молодым человеком своего верного помощника и те ликующие крики, наполнившие собой воздух над их головами.

Больше ее брат ничего не мог пересказать дому губернатора, а из тех сведений, которые он принес, сделать выводы, на которые они сейчас опирались, было невозможно... Они так сильно верили в его непобедимость? В его ловкость? В его ум, смелость и опыт?

Но все, чем они располагали, была их вера…

У нее же было нечто намного большее… Она знала, что он тоже мог устать. Она была этому свидетелем. Она чувствовала его неровный пульс, его тяжелое дыхание у себя на груди… Ведь она ни на минуту не отпустила его, пока он спал… Это видел и Линарес, но он не знал, чем это было вызвано.

Равно как не знал достоверно и о том, что Зорро приходилось бодрствовать по несколько суток.

Никому не было известно, что он делал до того, как пришел к ним вчера вечером с внезапной вестью о возвращении домой? Быть может, он подвергался таким физическим и моральным нагрузкам, которые им и не снились?.. И после этого он оказался один против двенадцати. Никто не в состоянии был бы справиться с таким отрядом.