Матабар (СИ)

Только сейчас она заметила, что он был укрыт нелепой шубой, криво сшитой из различных шкур. Вот только каждая из этих шкур могла бы иметь высокую цену на меховом рынке Метрополии. Многие модные дома не пожалели бы и сотни эксов, чтобы выкупить их.

— Арди, — ответил ребенок. — Зовут я Арди. Ты?

Она не сразу решила, что именно стоит сказать.

— Атура, меня зовут Атура.

Мальчик принюхался, а затем сделал шаг назад."

"— Врать, — замотал он головой. — Ложь. Ты врать. Зачем врать. Ложь нехорошо. Учитель говорить ложь плохо.

На мгновение ей померещилось, что она видит перед собой не человеческое дитя, а молодого кота, готового развернуться и убежать в лес.

— Постой, постой, — взмолилась она и, когда ребенок замер, продолжила успокаивающим тоном. — ты прав, прости меня. Атура — это моя служанка. Так зовут мою служанку.

— Слу-жанка? Это твой стая?

— Стая? А… семья?

Мальчик кивнул.

— Нет-нет. Служанка это… помощница. Она помогает мне с разными делами.

— Помощь? Друг? Атура — друг? — лицо ребенка чуть посветлело и расслабилось.

— Да! — она улыбнулась.

Мальчик тоже улыбнулся, а она слегка вздрогнула, увидев слишком длинные клыки.

Может… может она поспешила с выводами и это дитя вовсе не принадлежало человеческому роду? Но что за раса Первородных выглядит как человек? У него не было длинных эльфийских ушей, серой или зеленой кожи орков, да и на дворфа он никак не походил. И, уж тем более, это не отпрыск великанов.

Не говоря уже о длинном списке полуразумных рас, начиная гоблинами и заканчивая ламиями.

— Ты плохо понять, — покачал головой ребенок, потом снова положил руку на грудь. — Арди, — а затем направил ладонь в её сторону. — Ты?

Она вздохнула и, сжав рукоять пистолета, произнесла:

— Октана.

Меня зовут Октана Анорская.

И… ничего не произошло. Мальчик внимательно на неё посмотрел, после чего покивал.

— Правда. Ты так. Это правда. Хорошо. Но имя сложно. Буду звать — Окта. Хорошо?

На секунду её охватило явное удивление, но вскоре она с ним справилась. Кто знает, как далеко её занесло. Кстати об этом.

— Хорошо, мне нравится — Окта, — она все так же пыталась говорить спокойно и размеренно, хоть сердце все еще и торопилось выпрыгнуть из груди.

Мальчик хотел было сделать шаг вперед, но рука с пистолетом дернулась раньше, чем она успела сообразить.

Ребенок застыл, а затем улыбнулся. О Светлоликий — каких трудов ей стоило не выстрелить в ощеренное звериными клыками лицо и да простят её вечные ангелы, что она убила бы дитя.

— Страх, — мальчик сделал странный жест рукой, словно что-то хотел ей показать. — Не надо страх. Я — Арди, тут. С тобой. Я сказать слово охота. Ты не есть добыча. Охотники уйти. Мы одни. Никто не обидит Окта. Арди тут. Все есть порядок. Я сказал слово. Все слушать. Все есть порядок, Окта.