Матабар (СИ)

Как его учили ковбои на ферме — когда ты работаешь, то лучше всегда держать патронник под курком свободным, потому что всяких баек о том, как кто-то прострелил себе бедро или лишился пальцев на стопе — великое множество.

Над головой сверкнула молния и в отражении лужи Ардан заметил пресловутого Йонатана.

— Парень, — тяжело произнес Плащ.

— Что?

— Где, чтобы тебя Ангелы драли, твой сраный посох?

Арди защелкнул барабаны револьверов и оглянулся в сторону вагончика Марта. Его гримуар и посох, спрятанные от дождя, лежали там."

"— Что это за, срань Светлоликого, маг такой, который без посоха ходит?

— Я…

— Отставить яканье, — пресек Йонатан.

— Хотя, поминая, как ты с Глебом дрался, то может и к лучшему, что без посоха, — он вскочил на своего коня и, внезапно, Арди заметил, что к седлу Плаща притянут не только карабин, но и сабля. — От группы ни на шаг. Если увижу, что отклоняешься в сторону — пристрелю. Понял?

И теперь Ардан догадался, почему Йонатан позвал их «ценный груз» на своеобразную охоту. Не потому, что ему требовалось участие или помощь Арди, а чтобы тот оставался под присмотром.

— Не слышу! — рявкнул Йонатан.

— Понял, — спокойно кивнул Арди и залез в седло. Он провел ладонью по гриве своей кобылы, успокаивая взволнованное животное.

— Цасара, — окликнул Плащ.

Вампир и её конь, словно скользя по тьме, тут же материализовались поодаль от Арди.

Они с Йонатаном обменялись взглядами и, больше не говоря ни слова, глава Плащей пришпорил коня и сорвался внутрь ливневых потоков. Следом за ним потянулись и остальные всадники. Цасара же, вместе с Арди, замыкали процессию, следуя в арьергарде.

Черное небо дышало гневом, раскаты грома звучали рассерженными церковными колоколами, а потоки дождя, сильные и неумолимые, обрушивались вниз, покрывая прерию холодным серебром.

Среди этого водоворота маленькими точками выглядели силуэты более двух десятков всадников, проносящихся сквозь тьму.

Лошади, широко раскрыв глаза и раздувая ноздри, неслись вперед, погружая копыта в грязную землю, вздымая вязкие брызги при каждом шаге. Лица всадников, несмотря на дождь, холодный ветер и ждущего их у реки чудища, были полны решимости. Но под этой маской чувствовался страх, трепещущийся в каждом ударе сердца и шпор.

Воздух вокруг них загустел — удушающая тяжесть страха стала настолько ощутимой, что казалось, протяни руку и знакомая Арди липкая, мерзкая лапа схватит ее. Каждая молния, каждый раскат грома, казалось, только давали пищу страху, отбрасывая мимолетные, резкие тени людей, скачущих во тьму вовсе не по собственному желанию, а из-за необходимости.

Их плащи, тяжелые и пропитанные влагой, развевались и плясали на ветру, напоминая крылья заблудившихся в ненастье птиц.