Матабар (СИ)

— Столько хороших ребят полегло, чтобы тебя довезти!

— Начальник, полегче, — спокойно произнес Молчун. — Ард правильный малый. Трусливый немного, но со стрежнем. Не пропадет.

— В жопе своей он не пропадет, — огрызнулся Корносский. — особенно когда его за неё схватят… Проклятье, парень! Только не вздумай мне это просрать!

И он потянулся куда-то внутрь нагрудного кармана плаща. Ард напрягся, но, судя по всему — зря.

Длинная Шея схватил руку Йонатана и спросил:

— Ты уверен?

— А ты против?

— Не знаю, — Шея смерил Арда оценивающим взглядом. — Молчун прав. Парень трусоватый. Я бы даже сказал плутоватый. Да и юный совсем. Кто знает, как его жизнь слепит. Тратить на него офицерскую метку…

Что такое «офицерская метка» Ардан не знал, но прозвучавших слов оказалось достаточно, чтобы Цасара приподняла шляпу и заинтересовалась происходящим.

Йонатан задумался на пару секунд, после чего скинул руку Шеи.

— Не хочу, чтобы наши труды пропали зря, — сказал он и достал из кармана черную монету. Чуть больше, чем монета ксо, а вместо герба Империи на ней красовалась гравировка Второй Канцелярии — щит. Просто щит. Самый обычный. Круглый. С заклепками по канту. И больше ничего.

Йонатан вложил монету в ладонь Ардана.

— Если когда-нибудь окажешься в заднице, — вкрадчиво произнес он. — в такой большой, крепкой, полной говна, вонючей заднице. Когда совсем не будет другого выхода — покажи человеку, принимающему решения, эту метку.

Арди чувствовал, что Плащ говорит искренне и не врет.

— Спасибо, — ответил он и убрал монету в карман.

Больше, вплоть до самой Метрополии, они не проронили ни слова.

Глава 30

В приглушенном предрассветном свете Ардан пробудился от дремоты. Мягкое покачивание паровоза и ритмичный стук колес по рельсам убаюкали его, и юноша погрузился в глубокий сон. Но теперь странное ощущение, словно он одновременно пытался прочесть десять разных книг, заставило его приподняться и откинуть тяжелый полог неги со своего сознания.

И стоило только это сделать, как в окне перед ним открылось зрелище, от которого перехватило дыхание.

На горизонте ожили силуэты монументальных сооружений, по форме и величию не похожих ни на одно из тех, что он когда-либо видел. К небу амбициозно тянулись высоченные громады из монотонного серого материала — диковинного камня (как он узнает позже — это называлось бетоном).

Исполины возвышались, сверкая окнами, в которых отражались оттенки рассветного неба. Восьми-, десяти- и даже шестнадцатиэтажные, эти чудеса архитектуры бдительно охраняли столицу, просторы которого раскинулись далеко за пределы даже таких зорких, как у Ардана, глаз.