Жена моего брата

Опускаю глаза — сбоку юбка разодрана до колена, на икре кровь. Это сразу же возвращает меня с небес на землю. С недавних пор боюсь крови. И своей и чужой. А особенно ее и моей, когда они близко.

Открываю ей изнутри дверь рядом с собой. Молча садится. Ведёт пятерней по растрепанным волосам. Я вспоминаю словно вчера мы ехали также, и моя рука лежала на этом бедре, присваивая. А теперь не смею.

Есть внутренний барьер. Она — жена. Нет, мне наплевать на Родиона. Но это же её статус — жена, и унижать её в этом статусе, игнорируя его, я не смею. Она должна правильно понимать мои действия, чтобы не оскорбиться теперь моим слишком вольным поведением.

— Едем?

— Тишу подождите. Пожалуйста.

Отстраненно и прохладно.

— Прошу прощения за бабушку. Она бывает резка.

— Отдайте мой медальон! — обиженно.

— Нет. Ты мне его подарила.

Сердито выдыхает.

— Он не Вам предназначен!

— А кому? — оскаливаюсь я.

— Я замужем.

Сжимаю челюсти.

— И моё лемби Вам не трофей!

Трофей?! Оо, фак…

Что я там говорил?

— Не хорошо подслушивать, Золотинка.

Чего она там услышала?

Сжимаю виски.

— Не называйте меня так.

— Хорошо. Злата. Так?

Не хочу ссориться. Хотя, что высказать мне есть тоже."

"— Снимите его! Отдайте или выкиньте! Мне неприятно, что он у Вас.

Не глядя тянет в мою сторону ладонь. Меня неожиданно взрывает.

— Значит, ты потерпишь! — тихо рявкаю я.

Открывает дверь, вылетая из машины.

— Злата, — выхожу следом, вставая у неё на пути. — Сядь. Не будем ссориться, окей?

— Спасибо, Демид. Но на могилу к деду нас отвезет муж.

Огибает машину с другой стороны и сбегает в дом.

Да ну нахрен такое тебе, Черкасов?!

Психуя, пинаю колесо.

Ну что это было сейчас, а? А я отдать ей должен был?? Мужу её предназначено?!

Да что ж такое-то?..

Набираю несколько раз её номер. Не берёт трубку.

Лёгкие опять подводят.

Раздраженно отыскиваю баллончик в бардачке, делаю несколько вдохов. Как асматик, сука… Швыряю его обратно. Ложусь на руки на руль. Отдышавшись, открываю телефон.

Чего писать?

Несколько раз набираю и стираю какие-то тупые извинения. Я не извиняюсь. Не извиняюсь я! Я прав. Я сделал так, как счёл правильным. Это позиция, а не эмоции. Но оформил с какого-то хрена эмоциями, тут — да. Негативными. Выдержка испаряется, когда она рядом. Мы как два оголенных провода — искрит и коротит.

Демид: «Поговори со мной».

Злата: «У Вас полно собеседниц, оставьте меня в покое».

Демид: «Дурочка…»

Прочитано.

Зачем ты это отправил, Черкасов?

Да не знаю я! Сорвалось! Делаю то, что не делал никогда в жизни. Пишу женщине оправдательную тираду про то, что она всё неправильно поняла. Длинную, обстоятельную. Обходя острые углы и подбирая слова. Это неожиданно изматывает. И ещё рвет изнутри болью.