Мазутка. Портфолио умершей банды

Статья УК, по которой привлекался его клиент, предусматривала наказание от четырех до восьми лет лишения свободы, и никаких слов об отсрочке или условном наказании в ней не было. Поэтому, вероятнее всего, клиент должен будет получить, с учетом того, что преступление совершено впервые, четыре года… Виталий прекрасно все понимал. Но надежда, что удастся подвести дело к самообороне, у него все же оставалась.

Наконец в зал вошла секретарь и объявила, что суд идет. Все присутствующие встали. Дверь в глубине зала открылась, появилась судья – Нина Петровна Сорокина – женщина лет сорока пяти, полная, пышногрудая, в черной мантии. Чем-то она напоминала продавщицу из продовольственного магазина.

Виталий несколько раз посещал судебные слушания и знал характер Сорокиной, как она не любит адвокатов, старается ставить их на место, учит чему-либо, придирается к мелочам, используя служебное положение. Ведь, хотя и говорится, что все участники судебного процесса равны и никакой разницы между прокурором и адвокатом в нашем правосудии нет, в суде всегда идут навстречу прокурору, стороне обвинения. Что же касается просьб и ходатайств со стороны защиты, то все делится на два, а то и на три – только одна треть удовлетворяется, в остальном отказывают. Поэтому Виталий чувствовал себя не очень уверенно. Кроме того, переживал – дело было первым.

Заседание шло по традиционной схеме. Сначала – допрос подсудимого. Огурцов коротко рассказал суть дела, строго следуя схеме, которую, в соответствии с планом и стратегией защиты Натальи Михайловны, накануне подготовил Виталий. Судья молча выслушала Огурцова. Затем слово было предоставлено прокурору, который зачитал обвинение. После прокурора выступал потерпевший. Это был мужчина лет сорока, худощавый, с темными усами и абсолютно лысый. «И что она в нем нашла? – подумал Виталий. – Наверное, пьяные были, она и начала с ним заигрывать… А может, хотела подразнить мужа…»

Тем временем потерпевший излагал свою версию. По его словам, он пришел отдохнуть, и ни с того ни с сего ревнивый муж набросился на него с пистолетом и выстрелил. Наличие ножа в его руках потерпевший, естественно, отрицал.

Затем слово было предоставлено прокурору. Он задал несколько ничего не значащих вопросов. Наконец наступила очередь защиты.

Козырев встал, одернул пиджак и начал задавать вопросы. Первый касался ножа и был простым.

– Потерпевший, объясните, пожалуйста, каким образом вы на стадии следствия говорили, что у вас в руках был кухонный нож, так как вы боялись за свою жизнь, а сейчас, в судебном заседании, вы говорите, что никакого ножа не было.