Меч ислама

Пара мерзавцев с гиканьем и хохотом ломилась за ней через кусты. Чуть поодаль, слева от Просперо, у высокой стены сада стояла другая женщина, высокая, изящная и стройная, глядя широко раскрытыми глазами на бандитов.

Впоследствии, пытаясь восстановить в памяти ее образ, Просперо смог вспомнить лишь, что она была одета в белое платье почти без украшений, подчеркивавшее красоту ее темных волос. Так мимолетен был его взгляд, так сосредоточен был его ум на цели, приведшей его сюда, что больше он ничего не заметил.

Он отступил с порога, дав проход своим людям.

— Положите этому конец, — резко бросил он.

Немедленно полдюжины солдат бросились за теми двумя, что преследовали женщину в глубине сада, а остальные — к мерзавцу, угрожавшему даме в белом.

Бандит развернулся, заслышав шум за спиной, и скорее инстинктивно, чем по какой-то другой причине, потянулся за мечом. Но люди Просперо набросились на него, не дав времени обнажить оружие. Его стальной шлем был сбит, ножны и пояс сорваны, ремни доспехов срезаны ножом. Удары копий подгоняли его к двери, обрушиваясь на его плечи до тех пор, пока он не завопил от боли и ужаса. Два его товарища шли, понукаемые таким же образом, пока один из них не свалился без чувств, получив крепкий удар древком по голове. Тогда его схватили за ноги и поволокли вниз по аллее следом за его приятелями. Протащив по лестнице, солдаты вынесли бандита на маленькую площадь, не обращая внимания на то, что голова его билась о ступени, и наконец бросили на лужайке под акациями. Следовавший за ними Просперо не стал дожидаться благодарности спасенных.

Во второй половине дня, когда вымотанный и обессиленный Просперо посчитал задание выполненным, а порядок восстановленным, он наконец отправился в герцогский дворец, чтобы предстать перед отцом. Хотя грабителей больше не было видно, город бурлил, и путь Просперо лежал по шумным улицам, запруженным людьми, двигавшимися в том же направлении, в гору.

По мере продвижения к нему присоединялись и другие группы. Одной из них командовал Каттанео. Когда они добрались до Сан-Лоренцо, с ним было уже полторы сотни человек. Они образовали довольно плотный отряд, сопровождаемый благосклонными взглядами граждан побогаче и проклятиями бедноты, обиженной на учиненные репрессии и грубость.

Методы Дориа были мягче. Адмирал выстроил двести человек в цепь и двинул ее на городские кварталы, затем выслал четыре команды, по сотне в каждой, бить в барабаны и трубить в трубы, и этого оказалось вполне достаточно, чтобы обратить грабителей в бегство. Чернь отступила в свои трущобы, а французских мародеров Фрегозо отправляли в части, к которым они были приписаны. Таким образом Дориа обезопасил себя от проявлений негодования, объектом которых стал Просперо.