Меч ислама

Монна Перетта испугалась, заметив, как преобразилась ее племянница.

— Для чего, дитя мое? Не тешишь ли ты себя ложными надеждами? Она повернулась к Просперо.

— Этот посланник… Этот мавр, которого вы обнаружили в тюрьме… Это правда?

— Не только, сам он может прийти и все подтвердить. Если надо, сюда явится начальник тюрьмы и расскажет, как мавра заточили туда полгода назад.

— Полгода назад? — переспросила герцогиня. — Когда именно?

— В начале прошлого ноября. Она облегченно вздохнула.

— Просперо, тогда мой муж не имеет к этому отношения. С октября до Рождества он был со мной в Акви.

Тут Просперо вспомнил, как Якуб говорил, что передал письмо именно Джанеттино Дориа. Он так и сказал, добавив, однако, что в таких вопросах племянники, должно быть, действовали от имени своего дяди.

Герцогиня покачала головой.

— У вас нет оснований говорить и думать так.

— Я всегда видел согласие между ними, Герцогиня подавила раздражение.

— Я не буду обсуждать с вами этот вопрос. Не стоит он того, поскольку… Разве вы сами не видите?

Она перевела глаза с Просперо на Джанну, и печаль смягчила суровость ее взгляда.

"— Кто бы это ни был — мой супруг или Джанеттино, — он в меру своего разумения действовал ради блага Джанны, ибо знал о том, что вы помирились с нами лишь для виду. Я не оправдываю его, но и не обвиняю. Я только прошу вас понять, что не стоит тешить себя надеждой на женитьбу. Дориа больше никогда не поверят вам. Так не обвиняйте же их.

— Не буду, — сказал Просперо. — Пропасть нашей вражды слишком широка, чтобы наводить мосты. Но стоит Джанне пожелать, и помолвка, несмотря ни на что, будет считаться действительной.

— Помолвка, которая теперь оскорбительна для обеих сторон — Адорно и Дориа?

— Адорно и Дориа — еще не весь мир, — сказал Просперо и добавил:

— Пусть будет так, как хочет Джанна. Глаза Джанны сделались испуганными.

— Мой дорогой, мне страшно. То, что говорит тетя Перетта, — правда. Вы навлекли на себя раздражение обоих семейств, и теперь вы будто между молотом и наковальней.

— У меня крепкие кости, — заявил Просперо.

— У вас, но не у Джанны, — ответила ему герцогиня.

— Меня это не пугает, — возразила Джанна.

— Но это беспокоит меня и должно беспокоить Просперо.

Тут их разговор был прерван. Вошел дворецкий. Он объявил, что кузен адмирала, Ламба Дориа, просит принять его. Герцогиня подавила свою тревогу и спокойно велела слуге провести синьора Ламбу в большую галерею, пообещав вскоре прийти туда.

Затем, затаив дыхание, она подошла к Просперо.

— Он не должен видеть вас здесь и даже подозревать о вашем присутствии.