Меч ислама

Ее племянница, встревоженная еще больше, чем монна Перетта, но внешне сохранявшая самообладание, решила, что отправится туда сама.

— Это я не могу доверить никому, — ответила она на протесты тетушки. — Дело не только в предупреждении об угрозах драчунов. Надо уговорить его покинуть Геную. Тут он в опасности.

Монна Перетта задумчиво посмотрела на нее."

"— Я понимаю, моя дорогая. Бог желает скорейшей развязки этого запутанного дела. Ну что ж, иди, Джанна, и добейся, чтобы он уехал, по крайней мере до возвращения моего мужа. Тогда, я надеюсь, мир наконец восторжествует.

И вот на закате солнца крытая повозка, запряженная мулом, выехала из Коровьих Ворот и прогромыхала по гальке мола. Она проехала мимо стоявшей под разгрузкой триремы, пришвартованной к пирсу, миновала рыбацкую лодку, команда которой с песней вытягивала сети, и остановилась у широкой фелюги, которая выделялась золоченой кошачьей головой на носу. Один из лакеев, сопровождавших Джанну, подал ей руку и помог сойти на причал. Над городом уже сгустились сумерки, небо почернело, и на востоке слышались отдаленные раскаты грома. Вскоре на камни упали первые капли дождя, оставляя мокрые пятна размером с дукат.

Дождь заставил Джанну поспешить. Она быстро зашагала по сходням, в конце которых ее ждал матрос. Как только она ответила на его вопрос: «Кто идет? », из шатра на палубе выглянул сам Просперо. Он помог ей спуститься на палубу и увлек в кормовую надстройку, оберегая от усиливающегося дождя.

У обоих захватило дух от волнения.

— Какое чудо привело тебя сюда, Джанна?

Она почти бессознательно бросилась в его объятия. Они ничего не сказали друг другу. Как будто ничто и никогда не омрачало их отношений.

Джанна высказала свою просьбу. Он должен немедленно уехать. Он должен исчезнуть из Генуи.

Он улыбнулся, заметив ее страх.

— Ваша тревога так льстит мне, что я почти готов благодарить синьора Ламба, ставшего ее причиной.

Просперо подвел ее к дивану. Он смотрел на Джанну и, судя по блеску темных глаз, меньше всего думал сейчас о грозящей ему опасности. Его волнение еще больше оттеняло внешнее спокойствие Джанны, которое, как он знал, всегда было ей присуще.

— Позвольте мне вновь увидеть вас спокойной, — сказал он. — Такой же спокойной, как моя чудесная Дама из Сада.

— Могу ли я быть спокойной, Просперо, когда вам угрожает гибель? Если вы не думаете о себе, то подумайте хотя бы обо мне. Он сел рядом с ней и прошептал:

— Любовь моя.

— Вы уедете? — спросила Джанна. — Если вы любите меня, то не станете мучить, заставляя переживать за вас.

Он немного поколебался, прежде чем ответить. Его глаза, смотрящие в бездну ее глаз, выражали нежность и затаенное желание.

— Я думал об этом, — признался он и услышал, как она облегченно вздохнула.