Меч ислама

Город был так укреплен, что любой неприятель, осмелившийся бросить якорь в его бухте, был обречен на гибель. Поэтому Драгут испытал искушение остаться пока здесь и бросить из этой неприступной крепости вызов могущественному императору. Он бы так и поступил, не приди из Мехедии новые вести. Не сумев отыскать там Драгута, Дориа предал город огню и мечу.

Удар был страшен и поразил Драгута в самое сердце. Подобно Барбароссе, он мнил себя повелителем. Он лелеял мечту о собственном, независимом королевстве и считал Мехедию самым подходящим местом для воплощения своего замысла.

В ярости он позабыл о прощальном напутствии Хайр-эд-Дина, призывавшего его к осторожности, и вышел в море со всей своей эскадрой

— тремя галеонами, двенадцатью галерами и пятью бригантинами. Он не был наивным человеком и понимал, что его сил недостаточно для борьбы с могучим флотом Дориа. Но, по крайней мере, он мог утолить жажду мести и воздать за разорение Мехедии. Вот почему, пока Андреа Дориа рыскал вдоль африканского побережья, разыскивая Драгута, тот совершил неожиданный набег на юго-западное побережье Сицилии.

Начав с Агридженто, Драгут двинулся далеко на север, в Марсалу, оставляя за собой руины и пепелища. К концу недели он снова удалился от берега, разграбив шесть городов и захватив три тысячи невольников, мужчин и женщин. Первым был уготован каторжный труд, вторым — прозябание в мусульманских гаремах. Он покажет генуэзским собакам, как называть его «пиратом и корсаром, ненавистным Господу и людям». Покажет — в этом он поклялся бородой пророка.

Он разместил пленников на борту двух галер под командованием одного из своих капитанов, Ярина Сабаха, и направил их прямо в Алжир для продажи в Соук-эль-Абиде. На вырученные деньги нужно было приобрести новые галеры, а также, при необходимости, плоскодонные суда. Эти корабли должны были прибыть к Драгуту в Джербу, где он и будет их ждать. А пока не подоспеет это небольшое подкрепление, следует быть осторожнее.

С греческого корабля Драгуту сообщили, что Дориа ведет запоздалый поиск у сицилийских берегов, и корсар направил свои галеры на северо-запад, к проливу Бонифачо, пройдя который, он намеревался снова повернуть на юг и ускользнуть от преследователей.

К вечеру того душного июльского дня, когда Драгут отправил бригантины в Алжир, небо и море приобрели медный оттенок. Тусклые, зловещие сполохи окрасили их, и постепенно тьма, будто мантия, заволокла все вокруг. С северо-запада, положив конец полному штилю, налетел порывистый ветер. Он стал хлестать по маслянистым волнам, паруса сердито захлопали.