Меч ислама

Команда не готова тотчас же вести корабли вперед. Никакие телесные наказания не смогут вернуть силы изнемогающим рабам до тех пор, пока они не отдохнут, а поставить паруса было невозможно, потому что дул встречный ветер. Шесть галер против его шести. Пройти вперед они, конечно же, ему не позволят, а раз он не мог двигаться немедленно, транспортные корабли неминуемо достигнут гавани. И Ландо понял, что это уже неизбежно. Его охватило бешенство. Оставалось только отомстить, уничтожив императорского капитана, который так коварно перехитрил его и покалечил почти половину флота.

Но прежде, чем думать об этом, надо дать отдых своей команде, которая недавно, прилагая отчаянные усилия, гребла на огромной скорости и делала по тридцать гребков в минуту. Ведь если теперь неприятель ринется в атаку. Ландо не сможет дать достойный отпор. Адмирал отдавал себе в этом отчет.

— Подать вина, — приказал он дрожащим голосом. Его мертвенно-бледное лицо, обрамленное черной бородой, исказилось.

Надсмотрщики и их помощники быстро забегали по палубе с мехами, наполненными вином, и кружками.

Однако Просперо не выказывал желания продолжать бой.

Транспортные корабли уже были под защитой Позилипо, и он без колебаний оставил поле битвы за противником, поскольку выполнил поставленную задачу и победа была на его стороне.

Просперо отдал приказ развернуться и держать курс на Неаполь, захватив с собой три трофейные галеры и обязав своих матросов и надсмотрщиков приглядывать, чтобы гребцы налегали на весла. Решись Ландо преследовать Просперо, маловероятно, что он смог бы настичь капитана раньше, чем тот доберется до гавани. Но, если бы Ландо сделал так и стал слишком настойчиво теснить Просперо, тому хватило бы времени решить, стоит ли возобновлять боевые действия.

Но Ландо не пустился в погоню, и поэтому сразу после полудня Просперо проследовал за транспортными кораблями в гавань, чтобы удостоиться такой овации, какая нечасто выпадает на долю моряка. Его приветствовали не только люди, которые выстроились на берегу и толпились на молу, привлеченные слухом о прибывающем подкреплении, но и экипажи транспортных кораблей, стоявших на якоре. В то время, когда их капитан проплывал мимо во главе развернутого строя возвращающихся домой галер, экипажи выстроились вдоль фальшбортов и во весь голос прославляли его.

Адорно причалил к молу у башни Святого Винченцо, которая охраняла шлюзы, и здесь принц Оранский, поджидавший его, чтобы оказать радушный прием, по-братски заключил Просперо в объятия, в то время как голодный люд с неистовым воодушевлением приветствовал героя, доставившего продовольствие.

Но в сердце Просперо, как он потом рассказывал, не было ликования. Его мысли все время возвращались к Джанне.