Меч ислама

Для того, чтобы покончить с этим раз и навсегда, для того, чтобы погасить эту прискорбную междоусобицу, господин Андреа предлагает вам брачный союз с нашим родом. Он предлагает вам вступить в брак с его племянницей, Марией Джованной, приданое которой — тридцать тысяч дукатов и богатые поместья Паракотти.

Тут он умолк, уперев ладонь в бедро и горделиво откинув голову. На его женоподобной физиономии читался торжествующий вызов:

— Итак, хватит ли вам такой гарантии?

Глаза Просперо широко раскрылись от удивления, потом снова медленно сузились. Тем временем вице-король, который стоял рядом, все еще держа Просперо за плечо, оценил плату, предложенную Дориа за дружбу Адорно, и подвел итог:

— Три тысячи дукатов, выкуп за Драгута, восстановление прав Адорно в их генуэзских владениях и жена с приданым, достойным принцессы.

Наконец-то вы вложите свой меч в ножны, Просперо.

— Именем Господа нашего! — воззвал к нему Джанеттино.

Просперо медленно отвернулся. Он молча подошел к окну и стал смотреть на серое небо и моросящий дождь. Неужели роду Дориа так необходимо срочно заключить с ним мир, что они готовы пойти столь далеко? Должно быть, да.

Он взвесил предложение. На одну чашу он положил все, что было перечислено, на другую — даму из сада, монну дель Орта, как он назвал ее в своем последнем сонете, на котором едва высохли чернила, и обстоятельства смерти отца.

Его отец мертв, а дама из сада, возможно, недосягаема для него. Но мог ли он ради жизненного успеха пожертвовать своим долгом перед памятью одного и своими надеждами, пусть и слабыми, на любовь другой? Мог ли он поступить так, не утратив уважения к себе? Говорят, что каждый имеет свою цену.

Но может ли человек чести допустить, чтобы эти слова относились к нему?

Наконец он повернулся к наблюдавшим за ним в напряженном ожидании собеседникам. В его глазах застыла тоска. Адорно заговорил медленно, почти с горечью:

— Однажды я прочитал на лезвии ножа, который был найден в Толедо, девиз: «Не обнажай меня без нужды. Не вкладывай меня в ножны без чести». Это предписание, о котором надо помнить. Меч был обнажен не без причины. Очень веской причины. И, разумеется, он не может быть снова вложен в ножны, будучи обесчещенным.

"

"Наступило долгое молчание. В глазах вице-короля читалась тревога, глаза Джанеттино злобно сверкали. Наконец он разразился яростной речью:

— Клянусь Богом! Вы говорите, нет чести в том, что мы предлагаем? Но это — всего лишь воздаяние. И какое воздаяние: непревзойденное по щедрости. Уж его-то никак нельзя отвергнуть или принять без благодарности. Если вы не…

Но тут вмешался вице-король, твердой рукой придержав Джанеттино:

— Лучше подождать, дать сеньору Просперо время обдумать ваши предложения.